+22 °С
Дождь
Личность
21 Июня 2021, 05:27
«Это была моя война»
Мухамадулла Гатиятуллович Валиуллин – ветеран Великой Отечественной. В нынешнем году ему исполнится 102 года. До войны жил в деревне Карманово, где с пяти лет его приучали к тяжелому сельскому труду – ухаживать за скотиной, заготавливать сено, собирать валежник, пилить сухостой. Были, конечно, ребята и побойчей, но в езде верхом среди сверстников ему не было равных. И когда в 1939-м его призвали в Красную армию, особых тягот службы он не испытал. Хоть и ростом не вышел – всего-то 158 см, но был жилист, смел, быстр и вынослив.
Служить довелось в Бессарабии на границе с Румынией помощником наводчика миномета. К тому времени под фашистский сапог попала уже практически вся Европа. К концу 40-го немцы ввели свои войска в Румынию, присягнувшую на верность Гитлеру, и Мухамадулла, находясь в очередном дозоре, своими глазами наблюдал, как немцы по-хозяйски обустраиваются на границе.
«Как тут было не понять, что неспроста они стягивают войска к нашей границе, - возмущается ветеран. – Еще в марте мы докладывали командованию об участившихся нарушениях границы. Прямо над нами начали летать вражеские самолеты, но у нас был жесткий приказ: не ввязываться в бой, не поддаваться на провокации. Но когда из приграничного румынского городка стали выгонять скот, выселять жителей из домов, которые тут же занимали военные, всё поняли и без политруков.
Хорошо помню эту жуткую ночь 22 июня. На той стороне поднялся нарастающий гул, и над нашими головами пролетели снаряды. К пяти часам утра их авиация начала бомбить размещенные недалеко от заставы наши армейские подразделения. А «мессеры» тучами всё летят и летят к нам в тыл. Всё в огне, кругом кровь и изуродованные тела погибших товарищей. В голове крутилась только одна мысль: останусь ли жив, ведь это может произойти и со мной, ведь без приказа мы не имели права покидать заставу».
Удар такой силы в первый день войны для всех войск западных приграничных округов явился полной неожиданностью. К подобному развитию событий советское командование было не готово. Но только не пограничники, которые первыми встали на пути немецких войск. Противник рассчитывал за короткое время смять заставы, но ему это не удалось, потому что пограничники стояли насмерть. Без поддержки артиллерии, без авиационного прикрытия и зенитных средств, имея ограниченное количество боеприпасов, неся большие потери, они вынуждены были отходить. И только позже станет ясно, что реальная обстановка, сложившаяся к исходу первого дня войны, оказалась гораздо сложнее, чем это было известно военно-политическому руководству страны.
«Конечно, не один раз прощался с жизнью, потому что было страшно от понимания того, что кругом фашисты. Но каждый из нас знал, что лучше умереть, чем попасть в плен, а если боишься смерти и побежишь от неё, она тебя обязательно настигнет. Вот и смотрели ей в глаза, и никто не струсил, не подставил спину».
Надо сказать, что погранзаставы не предназначены для ведения боев с действующей армией. Поэтому, согласно плану «Барбаросса», на их захват отводилось от 30 минут до пары часов. И если застава оказывалась отрезанной, пограничники либо гибли все, либо старались уйти в партизаны. Не было ни одной заставы, где фашистам бы удалось уложиться в «норматив».
Ночи в окопах, сухари, консервы, контузии, ранения, смерть товарищей, боевые 100 грамм – в чём-то истории участников Великой Отечественной, которых сегодня остались буквально единицы, очень похожи. Кроме воспоминаний, на их пожелтевших от времени кителях и гимнастерках висят ордена и медали, и за каждой наградой – своя история. У Мухамадуллы Гатиятулловича – своя.
«Мне просто повезло, что выжил в этой мясорубке. Первое ранение, тяжелую контузию, получил только под Москвой. Три месяца пролежал в свердловском госпитале, получил инвалидность, вернулся домой, но через пять месяцев меня снова отправили на фронт – Северо-Западный. В 42-м снова получил тяжелое ранение в бедро. Спасли ватные штаны и валенки, ставшие своеобразными шинами для раздробленных костей.
В 1943 году боевой путь Мухамадуллы продолжился в Великих Луках, где прошли одни из самых ожесточенных сражений. Кстати, здесь, возле деревни Черемушки, совершил свой подвиг Александр Матросов, а десятки тысяч бойцов, как поется в известной песне, «стали... землей, травой».
В 44-м Мухамадулла Валиуллин переучивается на связиста и вскоре совершает свой первый подвиг, отмеченный Родиной. Вплавь под непрерывными бомбежками, шквальным огнем из минометов и тяжелых орудий он все-таки переправляется через Неман с индукторным аппаратом за спиной. Из биноклей за ним следили десятки глаз с той и другой стороны, видели, как он почти доплыл до берега, но его снова сбрасывали в воду высокие волны от взрывов мин и снарядов. Было непонятно, где земля, а где небо, потому что горело и то, и другое. Вода в реке была бордовой, а убитых так много, что между ними трудно было протиснуться. Но он доплыл и восстановил связь, за что был награжден орденом Славы III степени из рук генерала. А еще через месяц его наградили медалью «За отвагу» за то, что в одиночку установил связь с попавшими в окружение советскими войсками.
За время войны Мухамадулле довелось видеть таких знаменитых командармов, как Ворошилов, Василевский, Конев. А в апреле 45-го он в составе 1-го Украинского фронта встретился со «вторым фронтом». Хорошо помнит крепкие рукопожатия американских солдат и вкус виски, который оказался ничуть не лучше его домашней самогонки.
Победа Мухамадуллу застанет в 20 километрах от Праги, но в родное село он возвратится только в августе 1946-го. После того как обучит военному делу вновь прибывших новобранцев.
По возвращении в родную деревню Мухамадулла женился. Магафия родила ему десятерых детей, вырастили восьмерых. Мужиков в деревне было мало, поэтому работал, куда пошлют: полеводом, заведующим фермой, дояром, бригадиром строительной бригады. Счастье вернуться домой выпало не всем: на фронт ушли 580 кармановцев, вернулись – 280.
«Не моя вина, что они погибли, а я остался жив… – со слезами на глазах поднимает граненый стакан 101-летний ветеран. – Вечная им память! Это с ними, павшими на полях войны, мы победили Гитлера, освободили всю Европу, и мне трудно понять, почему эта Европа всё забыла и платит нам такой неблагодарностью.
Обидно, что и в России с памятью о войне тоже не всё хорошо. Не знает молодежь имен таких полководцев, как Жуков, Рокоссовский, Конев, Ватутин. И чего кивать на поляков и прочих, которых мы обвиняем в переписывании истории, если сами ее плохо знаем? Выходит так, что для нынешнего поколения моя война лишь малознакомая история из далекого прошлого».
