Встреча за кулисами

Автор: Елена АЛЛАЯРОВА.

ЧИТАЕМ «КРАСНОЕ ЗНАМЯ НЕФТЕКАМСК» В МАКСЕ!

Пока все артисты наслаждаются отпуском, в филармонии продолжает звучать сильный голос вокалиста – Рифкат Хакимьянович готовится к очередному выступлению. Мы решили заглянуть в филармонию, чтобы поближе познакомиться с народным артистом Республики Башкортостан, заслуженным артистом Республики Татарстан, многократным лауреатом международных конкурсов, в том числе и премии «Алтын Урал». 

– Добрый день, Рифкат Хакимьянович, вот уже порядка 27 лет Вы являетесь солистом филармонии. Расскажите, как Вы связали жизнь с музыкой?

– Сколько себя помню – я пою. В детстве, когда собирались гости, меня ставили на стул. Всегда интересно, когда ребёнок поёт, знает мелодию, слова. Я родом из деревни Тошкурово Балтачевского района. В наших краях музыкальных школ не было. В клубе стояло фортепиано. Как оно там оказалось – неизвестно. К нему близко не подпускали, не умеешь, мол, не трогай. А как научиться, если нельзя трогать? Да и показать, научить некому, никто не играл. Но я украдкой всё же подбирал мелодии на слух. В восьмом классе я уже знал, куда пойду после школы. И после 10 класса поступил в училище искусств на вокальное отделение. Конкурс был огромный, на одно место – 17 человек. Меня приняли.

В те годы в Башкирии была одна филармония – в Уфе, и туда попасть было непросто (сейчас филармонии есть в Нефтекамске, Стерлитамаке, Сибае). Мало было и частных бригад, в одной из таких бригад, по приглашению, я работал два года. Так мы зарабатывали деньги. 

Потом женился, родились дети. Я сменил сферу деятельности, но кем только и где не работал, культура параллельно шла со мной. Я всегда пел. По приглашению выступал на концертах, представлял татарский народ.

– А как оказались в Нефтекамске?

– Мы тогда с семьёй жили в Екатеринбурге. Пошёл слух, что в Нефтекамске отрывают филармонию – филиал Башкирской государственной филармонии. Я мог выбрать и Стерлитамак, но Нефтекамск мне ближе, здесь и родственники, и Балтачево недалеко. Поехал на прослушивание в Уфу, в конце декабря 1998 года пришло приглашение. Новый год отметили с семьёй в Екатеринбурге, а 2 января 1999 года я был уже в Нефтекамске, приехал пока один. Директор предложил организовать татарскую бригаду. Руководителю бригады выделяли квартиру. Я создал татарскую бригаду «Кайтаваз». Спустя четыре года получил квартиру, до этого приходилось снимать жильё. Трудное было время, задержка зарплаты, подрабатывать негде. Даже были мысли уехать обратно…

– Но вот уж четверть века Вы верны филармонии. Что Вас здесь держит?

– Я люблю свою работу, все уже родными здесь стали. Мне всегда не хватало концертов. А здесь я раскрылся в полной мере. Моя работа – не только выступать, но и организовывать выездные бригадные концерты, чтобы выполнялся государственный план: ежемесячный, ежеквартальный, ежегодный. Как руководитель татарской бригады и администратор в одном лице, я сначала выезжаю один, нахожу площадку, договариваюсь. Затем возвращаюсь и выезжаю уже с бригадой. 

– У вас уже образовался свой костяк артистов.

– За счёт них и держится энное количество людей. Остальные приходят и уходят. Когда принимаешь человека, сразу видно, временный это человек или останется надолго. А кто с первых дней здесь – этими людьми надо дорожить. Они обучают молодых, подсказывают. В любом коллективе должны быть «аксакалы».

– Отличаются ли времена, когда Вы начинали карьеру и сегодня?

– Я приехал в Нефтекамск как готовый артист. У меня было почти сто песен в репертуаре, можно было на следующий день отправлять на гастроли. А сейчас артисты приходят – ни одной песни, ни одной фонограммы. Времена меняются, раньше было веселее, интереснее. Народ ходил на концерты, потому что на татарском языке в Башкирии на телевидении не было ни одного канала. Сейчас у людей много информации, знают биографию артиста, как он выглядит, его песни. Раньше была только афиша. О, концерт – и все шли. Не избалованы были люди.

– Как готовитесь к выступлениям?

– В филармонии есть малый зал, все условия созданы, вся аппаратура есть, заходи и пой. Есть аранжировщик, который пишет фонограмму. Сейчас многие артисты пользуются искусственным интеллектом, при помощи которого и фонограмму, и аранжировку можно сделать. Даёшь ключевые слова, он выдаёт готовое стихотворение, мелодию создаёт. Получается, теперь поэты, композиторы и аранжировщики не нужны... Фонограмму сейчас заказывать очень дорого, у артистов таких денег нет. Быстро меняются технологии, не знаю даже, что будет со временем, к чему придём. Многие артисты сами уже и не поют, заранее записывают плюсовки для концертов. Ценности уже не те. На сцену пускают всех. С другой стороны, если запретить художественную самодеятельность, например, в деревнях, то куда пойдут эти люди? 

– Как зажечь публику? Бывают инертные зрители, которых никак не раскачать?

– Бывают такие залы, где зрители с первых нот начинают аплодировать и до конца концерта весёлые, вовлечённые. А бывают такие зрители, ты хоть что делай, сидят с постными лицами. Если человек зевает, отвлекается, в телефоне сидит – значит, ему не интересно, либо он случайный человек, либо ты ему не нравишься. На сборных концертах ничего с этим не поделаешь, там поёшь и уходишь, а на выездных, например, можно общаться с залом. Бывает, зрители просят исполнить какую-нибудь песню. Если у меня нет фонограммы – пою без музыки. И тогда публика проникается, уважает таких артистов. Мне нравится петь вживую. Есть у меня голос или нет, хорошая аппаратура или плохая – я пою. Кто привыкает петь под фонограмму, им сложнее. Надо привыкать работать вживую, так человек развивается.

И ещё – всему своё время. Ты можешь иметь замечательный голос, но артист должен быть ещё и привлекательным, уметь себя преподнести. Актёры, например, это хорошо понимают, потому что они знают, как себя преподнести, как произносить слова. Вокалистам такое редко удаётся, потому что они увлечены голосом. Артист должен быть красивым, в форме.

– А как Вы поддерживаете форму?

– Может, жена плохо кормит? (Смеётся). Я всю жизнь делаю физзарядку, утром обязательно лёгкая физзарядка, приседание, вечером занимаюсь с гантелями. Диету не соблюдаю, ем всё подряд. Меня воспитала мачеха, и я не избалован, что давали, то и ел. Не нравится, другого блюда не будет. Думаю, в этом плане моей супруге повезло.

– А детям Ваши вокальные данные передались?

– Слава богу, нет. Они зарабатывают честным трудом (смеётся – прим.автора). У нас с женой три сына. Сейчас они взрослые мужчины. Все живут далеко: старший – в Екатеринбурге, средний – в Мариуполе, ветеран боевых действий, младший – в Москве.

– Что бы Вы пожелали начинающим артистам?

– Надо начинать с вокальной школы. Без вокального образования понятия не имеешь, добрал или не добрал эти полтона, четверть тона, своей тональности не знаешь, как держать дыхание, где грудной голос. Здесь много тонкостей. Как можно петь, не зная всего этого? Поэтому поют не живьём, а с плюсовкой, обработанной на компьютере. А если дать полный запрет на фонограммы – вокалистов станет в разы меньше. Однажды так и случится.

Как и везде, надо много работать. Надо искать поэтов, найти своего композитора. Профессия артиста требует много финансовых вложений. Только через труд ты станешь известным. Работа артиста – не лёгкая, как кажется со стороны. Иногда из-за двух песен приходится ехать за 500 км. В 4-5 часов утра выезжаешь, вечером доезжаешь уставший, приводишь себя в форму, отрабатываешь на сцене, поёшь, улыбаешься и опять едешь 500 км назад. Ту сторону сцены никто не видит. Но искусство требует самоотдачи. Истинный артист понимает, что его творчество кому-то нужно, оно кого-то спасает от грусти, кому-то даёт надежду, а кого-то заставляет поверить в себя. И эта невидимая связь со зрителем дорогого стоит.

– Спасибо, Рифкат Хакимьянович. Желаем Вам дальнейших творческих успехов, покорения новых высот и благодарных зрителей!

Дорогие читатели! Приглашаем Вас присоединиться к обсуждению новости в наших группах в социальных сетях - ВК и Одноклассники