«Из-за роста и худобы меня не взяли в роту шоферов»

Автор: Л.КОРОТКОВА. Газета «Красное знамя», №61 от 26 апреля 1995 года.

И вот, затаив дыхание, слушаем мы рассказ нашей доброй бабушки Зои, и не верится нам, что эта ласковая, улыбчивая женщина могла когда-то с оружием в руках защищать свою страну, наше мирное будущее, выполнять тяжелый ратный труд.

- Да что рассказывать? - говорит она. - Нечего рассказывать, как все воевала, всем трудно пришлось тогда и на фронте, и в тылу. Было мне тогда 18 лет, работала на военном заводе им.Дзержинского в г.Перми. Завод выпускал снаряды. 5 августа 1943 года вызвали меня в Пермский военкомат и спросили: «Родину защищать хочешь?» И я ответила как каждый: «Хочу!» Обучили нас на водителей-шоферов. Из-за маленького роста и худобы меня в роту шоферов не взяли, а направили учиться на курсы связистов. По окончании учебы вручили повестки на фронт и по шесть связисток распределили в части. Сначала плыли до города Хвалынска, потом добирались поездом на 1-й Украинский фронт. Ехали между вагонами и в тамбурах, на пути следования не видели ни огней, ни селений на многие тысячи километров, все разорено, сожжено. Еще на пути к фронту ощутили ужас войны: поезд разбомбили с воздуха, бомбы упали на передние вагоны, и командиры, которые ехали в «голове» поезда, все погибли.

Дальше продвигались пешком, но днем постоянно бомбили, укрыться было негде, и поэтому шли ночью.

Было и предательство. Уже когда подходили к Дону, вдруг разоблачили среди нас шпиона-диверсанта, у которого было задание взорвать мост через реку вместе с войсками, переправляющимися на другую сторону реки. И был он такой молодой и красивый, но за такую, к счастью, неосуществленную подлость заплатил жизнью - был расстрелян.

По прибытии в часть служила я телеграфисткой, потом телефонисткой до конца войны. Командиром у нас был Овсянников, хороший дядька.

- А подруга у тебя была? - спрашивает Лена.

- А как же, она и сейчас есть, да только редко приходится встречаться с моей фронтовой подругой Аней Окуневой, которая, как и до войны, живет в Чернушке. Дружили мы и с остальными девчатами, и песни пели, у кого-то и любовь была фронтовая, молодые ж были, - ответила бабуля.

- А как относились к вам мужчины, не смеялись над такими хрупкими вояками, не обижали вас? - допытывается внучка и слышит в ответ: «Нет, жалели они нас».

И вспоминает дальше страшные эпизоды и веселые проблески своей фронтовой юности, и разглаживаются морщинки, и оживляется помолодевшее лицо, и только глаза становятся еще грустнее, когда вспоминает она погибших своих товарищей и подруг. И вдруг смеется, описывая, какие они смешные были в своих валенках 43-го размера, которые им сменили только в июне на огромные же американские ботинки с обмотками, и эти ботинки от союзников были почему-то ужасно жесткие и натирали ноги...

Потом бабуля с внучкой ушли в комнату последней, и еще долго из спальни доносился негромкий разговор. О чем говорили они до поздней ночи, мы так и не узнали, утром только они заговорщически улыбались друг другу и переглядывались.

Ровно два года воевала Зоя Петровна, дошла до Берлина. Закончилась для нее война в августе 1945 года в красивом городе Штеттине. И осталось у нее романтическое воспоминание о крыжовнике, впервые она увидела его именно там.

После войны встретила своего будущего мужа Александра Яковлевича, тоже ветерана войны, он до 1950 года служил в Прибалтике, выбивая остатки банд фашистов. И вот уже 45 лет живут два ветерана вместе. Имеют троих взрослых детей, четверых внуков и троих внучек, которые все, как одна, хотят походить на свою героическую, но очень добрую, моложавую, красивую бабулю. В этом году, в год 50-летия Победы, обоим нашим ветеранам исполняется по 70 лет, и, хотя за плечами нелегкая жизнь, они сохранили бодрость, здоровье и оптимизм, которые в наше смутное время, наверное, нужны не меньше, чем в суровые годы войны. Помогают они добрым советом и ласковым словом нам и внукам. И я прошу судьбу: «Будь милосердна к ним, дай им здоровья и еще много лет жизни под мирным небом».