Все новости
Зарисовка
26 Июня 2020, 12:36

В белом платье с пояском

Наши мамы дружили с самого раннего детства. Летом в ясную погоду ночевали во дворе, укладываясь под конной телегой на отцовом тулупе, и всю ночь болтали. Как им было не дружить – они же двоюродные сёстры!

А мы, получается, какие? Мы – троюродные, вот какие. Были бы дворянками, назывались бы кузинами... Ах, красиво!
Но пока Роза бегает в далёкую деревянную школу, которую по имени бывшего хозяина этого дома называют школой Шарафи. Шарафи-бай был, говорят, просвещённым человеком, порядочным, и дом свой украсил резными наличниками, ставнями. После революции досталось это здание школе, и до самой середины шестидесятых далеко на отшибе продолжали учиться начальные классы.
У Розы русская учительница, Анастасия Фёдоровна. И, представьте себе, мы с этой неведомой мне учительницей родились в один и тот же день! Сестра рассказывает мне об этом с удивлением, а я не знаю, верить или нет, уж больно неожиданно. Но сомневаться себе дороже, ведь мне с рождения объясняли, что она мне «апа» – старшая сестра, потому что родилась на три с половиной месяца раньше! Да и характер у неё напористый, пальца в рот не клади, всё равно проспоришь и сделаешь так, как она скомандует.
Кого Роза не может переспорить, так это отца. Его авторитет непререкаем. Он санитарный фельдшер в нашей больнице. Строгий, красивый, умный. Приказал дочери ходить по весне в чесанках с галошами – всё. Как отрезал. Прикашливала она постоянно, хоть прямо в печь её сажай в тех чесанках. Но слушалась отца беспрекословно всю жизнь, в любом вопросе.
Я тоже пошла в первый класс, но моя школа недалеко от дома. Со мной в классе мои подружки по совместным играм на улице, мне хорошо с ними. Но как только наступает воскресенье, мы встречаемся с Розой у нас или у них. Их новый дом выстроен на соседней улице, на задах огорода бабушки и деда. Мне очень нравится туда ходить: у них есть веранда, где мы никому не мешаем и нас никто не тревожит! Играй себе сколько угодно – светло и уютно, пахнет сосновыми досками и две железные кровати стоят рядом, если надумаем тут ночевать. А ночевать у подруг девчонки любят: столько разговоров, впечатлений, когда растёшь.
В пятом классе мы все перешли в новую школу, в параллельные классы. А значит, тем для обсуждения стало намного больше. На переменках обычно Роза прибегала в наш «А» класс и уводила меня в коридор, поболтать. Год-другой – и не заметили, как выросли, настала пора влюбляться.
Розка – человек решительный. Характер у неё мужественный, чтобы не сказать мужской. Говорит прямо, резко, громко, хоть стой, хоть падай. В суждениях категорична. Я что-то мямлю, а она уже рассказала, переспросила и вынесла вердикт.
И вот теперь она влюблена. Что делать девчонке, которая считается среди ребят своим парнем, а в «лучших подругах» ее – соседский мальчик? Но вы не угадали – влюбилась она совсем не в него. О, предмет её тайного чувства был так хорош собой! Стремительный в движениях, улыбчивый и кудрявый, он совершенно не понимал своего обаяния и стеснительно переминался с ноги на ногу у доски. Казалось, душа выплёскивалась из голубых глаз – так он был прост и скромен.
Девочке, конечно, не принято демонстрировать влюблённость. И Роза была не исключением: прекрасно понимала, что смотреть на мальчишку коровьим взглядом смешно и глупо. Но сдерживать в себе чувство же невозможно! Она стала задирать парня при каждом удобном случае. А он продолжал улыбаться. Собственно, ничего необычного в её поведении не было, таков был её стиль общения: вызывать на спор, доказывать своё, громко оспаривать чужое мнение.
И вот одним летним вечером я, как договаривались, бегу через переулок к ней. Редчайший случай: её родители куда-то уехали надолго и нам предстоит совершенно самостоятельная ночь!
Однако картина, которую я застала, меня ошарашила. На пустой веранде пахло мокрой землёй и досками, а моя любимая сестра, заткнув подол платьишка в трусы, яростно тёрла стену лыковой мочалкой, другой рукой держа чёрный шланг и поливая доски холодной водой.
- А чего ты просто в таз не набрала воды? - спросила я. – Согрела бы…
В ответ я получила полнейший отпор. К концу речи Роза смилостивилась и признала, что мой вариант имеет право на существование. Но, понимаешь, лучше воды не жалеть, она потом сама высохнет, а так и быстрее, и струёй кое-где можно ещё подчистить.
Всё же я неожиданно получила поддержку в лице бабушки. То есть Розке она родная бабушка, а мне двоюродная. Я называла её всегда Ак-эби, что значит «белая, светлая бабушка». Ак-эби пришла через огород из своего дома, проверить, как идут дела у внучки. Увидев «шторм», сказала своё обычное:
- Хымм…
Кричать или менять что-то было уже поздно, вода давно растеклась по подполью веранды, сохнуть ей неизвестно сколько в зависимости от погоды, а ругать внучку было бесполезно.
- Всё равно ведь она до конца доведёт, доделает, как задумала, но вот чтобы по привычному укладу, как у всех… Нет, что-нибудь да измыслит! – ровным голосом говорила огорчённая методами мойщицы Ак-эби. – Ну до чего же своенравная…. Ой-хой, сможет ли в бабах жить, подчиняться мужу?
- Дэу эни, ну всё же уже! Смотри, там уже просыхает! – тем временем почти кричала внучка, всё-таки в некоторой степени осознавая свои косяки и жалея бабку.
Она быстрёхонько закончила работу и раскрыла все двери навстречу вечерней прохладе: пускай проветривается! Ак-эби, покачивая головой в тёмном платке, ушла к себе: вот-вот придёт стадо, корову надо доить.
Прибрав тряпки и вёдра, мы попили чай, и тут сестра посвятила меня в главную тайну: сегодня ночью нам предстоит идти… на свидание! Я растерялась, но ослушаться не смела. Зря, что ли, меня пригласили с ночёвкой.
Конечно, слово «свидание» ни разу не было произнесено, чего уж там. Просто моя сестра поспорила с тем самым мальчиком, что ровно в полночь она придёт на гору, а точнее, прямо к Студёному роднику, над которым растёт большая ива. Мальчику-то что, он рядом с родником живёт. Да и сбегать ночью из дома мальчишкам легче. Принесёт шоколадку, потому что проспорит точно! Я так и слышала, каким безапелляционным тоном Роза делает это заявление.
Вела она себя, конечно, независимо и бесстрастно, но платье для похода приготовила заранее! Беленькое платье с розовой каёмочкой вокруг горла, с пояском было разложено на диване и дожидалось хозяйку. В нём Роза была на вечере, когда мы выпускались из восьмилетки. Надев это платье, «свой парень» наконец стал… девочкой. Милой стройной девочкой с непокорными русыми кудряшками. И пускай теперь не говорит мне, что просто так идёт, на спор, ради шоколадки…
«Свидание» прошло как по маслу! Мальчик молча лежал на траве и ждал нас. Шоколадку протянул Розе сразу, мягко посмеиваясь. Если его удивило моё присутствие, он никак этого не показал. Разговор был незначительным, о пустяках. Довольно скоро мы пошли обратно. Что чувствовала эта парочка, не знаю, а мне было просто хорошо идти по траве. Когда ты на горе, звёзды кажутся ближе и ярче – вот о чём я думала.
Но что в доме с распахнутыми дверями нас ждёт Ак-эби – вот этого мы не ожидали. Гроза разразилась! Я мышкой прошмыгнула мимо бабушки в дом. Розка потом призналась, что ей пару раз досталось калошей по ногам – это было неслыханно для Ак-эби, обожающей внучку. Терпение бабушки лопнуло, но кричать она не могла: соседи рядом! Много слов она нам сказала, я запомнила только главное:
- К парню ночью в белом платье не ходят!
Белое слишком приметно в темноте, видно издалека – это до меня дошло. А откуда Ак-эби про парней-то знает? В её молодые годы девушки парням даже лицо, можно сказать, не показывали. Её саму два раза замуж выдавали по уговору родственников!
Пока я соображала, она подошла ко мне, пальчиком ткнула мне прямо в лоб и спросила отчётливо, но негромко:
- А ты зачем не подсказала?!
Какое подсказать? Мной тут управляли полностью, слова не вымолви!
Роза, отойдя от внезапной экзекуции калошей, пыталась успокоить бабушку. Но бесполезно: домой Ак-эби ушла, крепко заперев нас снаружи на замок, чтобы утром отомкнуть и выпустить своих пленниц. Мы знали точно: родителям нашим она ничего не расскажет.

Рисунок: Елена Аллаярова, «КЗ».

Читайте нас в