+14 °С
Облачно
Зарисовка
26 Января 2021, 15:45
Девочка в красной пилотке
Каждое утро Булат по привычке вставал, пил чай и шёл на работу. После развода с женой работа его просто спасала. Как бы он проводил весь день один в доме, где совсем недавно раздавались привычные голоса?Работать Булат любил. Он самостоятельно освоил ремонт телевизоров и другой техники. Себя полностью обеспечивал уже смолоду. Когда скопил солидную, как ему казалось, сумму, захотел купить своё жильё, надоело снимать углы у чужих людей. Денег хватило только на домик в пригородном селе.Одинокое житьё поначалу не напрягало. Сделал ремонт, обустроил двор, поставил баню. Старался, словно предстояло большое событие. В его родной деревне так готовились к свадьбе или приёму далёких, дорогих гостей. Мама всегда говорила о соседях, наводящих порядок: «Словно свадьбу ждут!».
Вроде бы хорошо всё сделал, остались мелочи, даже сам радовался плодам своего труда. Вот теперь-то и настигли его мысли: а для кого всё это? Так и будет жить бобылём, состарится один? Приятели все семейные, копошатся, добиваются чего-то. А он… Так и не посмел ни с кем завести отношений. Смолоду мешала природная застенчивость, а с годами уже не хотелось никого пускать в свою размеренную холостяцкую жизнь с маленькими радостями. К примеру, очень любил читать, оторваться не мог от книги. Точно так же дело обстояло с любимой техникой, если брался сделать из раскуроченной вещи действующую, ночами просиживал над деталями.
Возможно, всё пошло бы иначе, если бы встретилась какая-то особенная девушка. Жёны друзей, громкие, уверенные, командующие мужьями, его чуть ли не пугали. «Вот они, мои ровесницы, - думал Булат, - давно замужем уже. Забудь». А знакомиться с молоденькими, слушать их непонятную беспечную болтовню – ну нет уж, вырос. А вот теперь, когда обзавёлся своим домом, двором, захотелось изменений. Неожиданно для себя он сошёлся с соседкой, одинокой женщиной с двумя дочками. Ей давно приглянулся уравновешенный кареглазый парень. Таких работящих и уважительных, как молодой сосед, в её окружении никогда не было.
Что семейная жизнь не задалась, выяснилось сразу. Нет, ничего плохого Булат не сказал бы ни о жене, ни о её родственниках – приличная семья. Только не было между супругами той искорки, из которой может затеплиться огонёк семейного уюта. И девочки её не признали молодого отчима. Жили недолго, больше года всего. «Да что вспоминать», - думал Булат. Всё теперь. Ушла жена, и правильно сделала. Что толку жить, как жили они, - рядом, но не вместе! В его семейной жизни не было ни страсти, ни общих интересов. И никакой любви.
Тосковал ли он? Пожалуй, нет. Тому была довольно странная причина, которую он осознал только теперь. Оказывается, вся жизнь его шла под повторяющееся видение: маленькая девочка в красной пилотке с кисточкой бодро шагает куда-то, а он идёт за этой качающейся кисточкой как заворожённый. Избитое выражение – путеводная звёздочка. Но деваться некуда, это детское воспоминание и было для Булата такой звездой. Далёкой-далёкой, живущей в стародавних, почти забытых временах. Не греет, но светит.
Тем давним летом отец принёс из правления колхоза путёвку в пионерский лагерь. Мальчик не знал, что жить лагерникам предстоит в дощатых павильонах, а удобства – только огромный туалет в отдалении да железные умывальники, установленные почти у самой реки. Булата в числе десяти мальчишек из их школы-восьмилетки отвёз на бортовом ГАЗ-51 пожилой колхозный шофёр. Ребята устроились в кузове, перекрикивая гул мотора, пытались говорить. Все были возбуждены: первый раз в лагерь! И хорошо, что их много. Кто знает, с какими задирами придётся столкнуться! Вопреки ожиданиям, их развели по разным отрядам, по трое-четверо в зависимости от возраста.
Булат сразу приметил её в толпе девчонок – в его отряде их было меньше, чем пацанов. Почему-то она почти не снимала с тёмной головки с вьющимися волосами красную пилотку – напоминание о войне в Испании, о первых пионерах. Когда вечером вожатая знакомила ребят, он услышал её имя и фамилию. Потом почти случайно узнал, из какой она деревни. Он этого названия раньше даже не слышал, но тоже запомнил. В столовой с длинными столами девочки сидели напротив мальчиков. Изредка она попадала напротив Булата, и он не мог отвести от неё взгляда, хотя изо всех сил старался, чтобы никто этого не замечал. А самое главное, чтобы она сама не засекла его пристального разглядывания. Удалось, так никто и не раскусил маленького смуглого паренька, каким он был в десять лет.
Вместе с товарищами он поднимал руку, чтобы выбрать эту девочку командиром. Как будто для себя выбирал, чтобы на утренней и вечерней линейке безотрывно смотреть на её смуглое лицо, когда она легко шагала сдавать рапорт вожатой. Стоило ей появиться, он устремлялся за ней не взглядом, нет, и не худеньким телом, а всем сердцем, нутром, как будто душа его превращалась в подсолнух, рождённый, чтобы тянуться к светилу. Её загорелое лицо было нежным, с идеальным овалом и светящейся гладкой кожей, ресницы, почти чёрные, распахивались, словно открывали глаза-окошки. И на губы её он смотрел, без всякого плотского чувства, а только в неосознанном восторге от их совершенства. Хотелось смотреть на неё всегда, не отрывая взгляда.
В лагере было весело: играли, купались, соревновались и ходили в походы. Но все лагерные события Булат пропускал как-то мимо, словно видя всё происходящее боковым зрением. Он жил ею, маленькой красивой девочкой с ямочками на щеках, появляющимися в момент улыбки.
Следующего лета Булат ждал. Он знал про себя, что снова увидит девочку в красной пилотке. Но на этот раз она не приехала. Через двадцать семь лет он узнал, что ей лагерь совсем не понравился, а Булата она просто не запомнила. Только он постоянно видел её внутренним взглядом: лёгкие шаги, сияющие глаза, алеют её пилотка и пионерский галстук. Если бы кто сказал ему, что это была влюблённость, он бы рассмеялся. В десять лет? Мальчишка из деревни, который ни одного стихотворения о любви ещё не прочитал? Отец учил его одному – работать, чтобы не стыдно было людям в глаза смотреть. Мать, жившая в ежедневном труде по дому и в колхозе, в заботе о требовательном муже, научила быть честным. Булат даже слова такого не знал – любовь. Дружная семья – это как у его родителей. Чтоб уважение и достаток были, вот как надо жить. Он так и хотел…
В один из одиноких вечеров он сделал то, что было невозможным раньше: набрал в поисковике имя и фамилию той девочки из пионерского лагеря. И сразу узнал: вот же она! Те же глаза, губы, щёки. Та же милая улыбка. Прошло двадцать семь лет с того лагерного лета, а он так же не может оторвать глаз от её лица на мониторе. Он написал ей не раздумывая. Она ответила вежливо, как положено. Его не помнила совершенно. «Дурак, - ругал он себя, - хоть бы за косичку дёрнул, чтоб внимание обратить! Салага сопливый…». Зато как легко оказалось признаваться в любви, когда прошло столько лет и предмет обожания за сотни километров от тебя! Он это сделал, вызвав полнейшее недоумение. Но теперь ей некуда деваться! Теперь он, как настоящий влюблённый, имеет право ей позвонить!
Всё-таки есть у влюблённых свой бог. Иначе как объяснить, что именно в это время, чуть ли не день в день, у неё тоже появился Интернет, что она жила одна и растила ребёнка, что в переписке и телефонном разговоре была мила, много смеялась и отвечала с видимой охотой. Вскоре они уже часами говорили по телефону, писали друг другу часто и помногу. Он ожил, стал чувствовать себя человеком, а внутри все горело и требовало: делай что-нибудь, действуй! Стеснительный, скромный, почти нахально напросился в гости. Ехал далеко, за сотни километров, волновался, разумеется. А потом опять поступил совершенно правильно: пошёл напролом. Прощаясь, сделал предложение. Вскоре они уже были мужем и женой, вместе растили её сына. Ни предостережения родных о том, что плохо знают друг друга, ни слова друзей, что сложившимся людям трудно создавать семью, их не испугали. Она смеялась: «Наверно, тебя красная пилотка зацепила!» Смеётся уже восемь лет совместной жизни.
Рисунок: Елена Аллаярова, "КЗ".
