+19 °С
Ясно
Зарисовка
16 Марта 2021, 08:35
Письмо маме
Здравствуй, мама!Ты самая, самая…Пишу тебе письмо. Знаю, ты это уже не прочитаешь.Это письмо в прошлое. Такие письма возвращаются к нам обратно. Мы недосказали, недолюбили, когда мамы были живы.
Ты не была ударником коммунистического труда, хотя не знала выходных ни в колхозе, ни дома. Была просто мамой. Самой доброй, самой красивой, самой певучей. Точно такой, какие бывают мамы у всех. Тебя в деревне называли красавицей-апой. Так принято у нас называть уважаемых, молодых женщин. Для меня же ты была самой красивой, молодой.
Тебя называли доброй, душевной… К тебе приходили многие сельчане и рассказывали о своей жизни. Говорили: «Расскажи-ка, апа, что снилось тебе в последнее время». По твоему толкованию снов старались угадывать свою судьбу. Живы ли сыновья на фронте... Не знаю, может, у тебя были такие способности, какие теперь проявляют экстрасенсы. Может, просто успокаивала своими советами отчаявшихся от жизненных трудностей.
Память о тебе с самого детства. Бритоголовый, босоногий, в коротких штанишках стою на коленях, как при молитве, перед крупной земляникой на низком сыром косогоре и думаю, как донести до тебя это чудо. Уже представляю себе, как ты обрадуешься, как похвалишь меня, потом, чуть попробовав ягодку, почти всю положишь мне на язык. Так было всегда.
С братом ловим пескарей в маленькой речушке. Он держит поперек течения гусиное гнездо из ивовых прутьев, я болтаю ногами. Запрыгал пескарь покрупнее, и мы, как ошалелые, прыгаем и повторяем:
- Вот это да! Это маме.
Первый день жатвы. Я сижу в тени хлебного суслона и уплетаю за обе щеки не отвердевшую рожь, принесенную тобой в подоле, пока не заметила бригадирша. Да видит она, только делает вид, будто занята своими тетрадками, где ставит палки-трудодни за выход на работу.
Часто я болел в детстве, кашлял. Ты грела меня своим телом в холодном доме, чтобы остановить удушливый кашель. Время от времени, прикладывая ухо к спине, слушала, вытирая слезы.
Став взрослым, часто уезжал я из дома. Вначале учиться, потом работать. Ты провожала меня, стоя у ворот, пока я не зайду за дальний поворот. И встречала всегда там, сидя на не очень аккуратно сколоченной скамейке.
Ты осталась в моей памяти неумолкающей песней. Ты всегда - и в радости, и в горе - пела. Нет, не была певицей в привычном смысле. Но песни были с тобой каждый день, каждый час. Когда я был еще студентом, во время каникул несколько дней сидел дома из-за морозной погоды. Ты занималась домашними делами. Тогда я записал несколько сот строк твоих песен. Перебираю сегодня эту картотеку, и надо же, ни одна не повторяется. Если у тебя было хорошее настроение - песни веселые - про задорных девчат и смелых парней. Но больше пела песни грустные. Говорила:
- Война кончилась. Вот уже сколько месяцев нет от брата вестей.
...Спой соловей, прекрасный,
Если можешь, пой о том,
Где и как мое любое дитя поживает...
Примеряя заплатку на рваные колени моих единственных тогда штанов, продолжала петь:
- ...Чтобы испытать эти страдания
Надо ли было на свет божий родиться.
Многие годы с тобой было горе утраты старшей дочери, ушедшей из жизни в подростковом возрасте. Позже добавилась гибель старшего сына, вернувшегося живым и невредимым с фронта. Потом гибель среднего сына. Уже редко звучали твои песни. Они сохранились в тетрадях у меня - самого младшего сына.
Не певец я. Но в душе всегда звучат твои песни. Порой прислушиваюсь, и, кажется, слышу твой голос, звучание твоих песен.
Иногда встречаю пожилых женщин на улице. Замедляю шаги: так похожи они в чем-то на тебя, у каждой есть что-то от тебя.
Недавно поздно вечером шел по улице, вдруг зазвучали у меня в душе твои песни. Невольно потекли по лицу слезы. Чуть остыв от наплыва чувств, я понял, что это напоминание: сегодня день, когда ты навсегда ушла от нас, пожелав всем счастья в этой жизни.
Мужские слезы. Нет-нет, я тот самый лопоухий пацан на пыльной деревенской улице. И плачу от радости встречи с тобой.
- Здравствуй, мамочка-а-а-а! Я здесь.
