Инстинкт свободы

Помните, у Толстого?.. Небо Аустерлица: «Над ним не было ничего уже, кроме неба, – высокого неба, не ясного, но всё-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нём серыми облаками. «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, – подумал князь Андрей, — не так, как мы бежали, кричали и дрались; … – совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец… Ничего, ничего нет, кроме его».

Раньше, в юности, никогда не вдумывалась в эти слова. Просто учила наизусть. Просто обожала читать. Просто казалось романтикой. Сейчас всё чаще смотрю на небо. Смотрю и думаю: оно-то тоже наблюдает за нами. Как же ему, наверное, больно. Вот, пришли мы, гости, на землю нашу… Вот, к нам пришли гости… Что мы ждём от них? Элементарного… Тихой беседы, громких воспоминаний…

Давайте предположим, что вы пришли ко мне в гости. Я буду угощать вас ароматным чаем, прозрачно-тягучим мармеладом, шоколадными конфетами, имбирным печеньем. Мы будем вести светские беседы о смысле бытия или звонко хохотать над недавним забавным случаем. Нам будет хорошо и спокойно, тепло и уютно. А потом я, мило улыбаясь вам, встану и вежливо закрою дверь… на ключ… на час. И, как ни в чём не бывало, продолжу беседу. Вернее, попытаюсь её продолжить. Потому что желание вести добрые разговоры у вас, думаю, растает, как сахар в чае. Вы испытаете лёгкое напряжение. Может быть, вы не собирались уходить ещё часа два-три. Может, вы вообще не думали об уходе, как-то забыли об этом. Вам просто было со мной хорошо и интересно. И спокойно. И вдруг перестало быть хорошо, когда я заперла дверь на ключ и сообщила, что ещё какое-то время её отпирать не буду.

И вроде бы ничего не случилось! Вы меня знаете, в комнате нет ничего опасного, и чая достаточно, и конфет ещё полная коробка, и вы никуда не спешите. Ан нет… Нет. Теперь спешите. Появилось желание уйти. Пока слабое. А желание открыть двери – сильное. И беседовать вам уже не хочется. И я вам перестала нравиться. Потому что я лишила вас свободы, пусть и в мягкой форме. На час. В прекрасных условиях…

Вот так примерно и происходит в отношениях, когда один начинает запирать другого в комнате, – образно выражаясь. Контролировать чрезмерно, запрещать что-то, сначала понемногу, потом требовать пожёстче, проверять, давить. Моментально симпатия начинает улетучиваться. И хочется отобрать ключ, открыть двери и выйти. Ну, даже просто открыть. Как-то спокойнее, когда двери не заперты.

В этом, по-моему, и ошибка нашего времени. Почему люди не понимают, почему бегут, почему отворачиваются, почему отношения рушатся, почему человек уходит и не хочет возвращаться? Ведь всё было так хорошо! Это касается и любви, и дружбы, и всего, что основано на свободе выбора, на нашем личном желании и влечении. Никто не может вести приятные беседы в запертой комнате, все будут ожидать, когда пройдёт час. Или постараются уйти раньше. Иногда – сразу, как только мы попытались запереть двери.

Это нормальный инстинкт свободы, который присущ каждому из нас. Попытка схватить и удержать моментально вызывает беспокойство и стремление освободиться. Постоянные звонки, сообщения, проверки, требования, допросы и вопросы – это «запирание дверей». И лучше остановиться. Отойти от дверей. Не загораживать выход, пусть он будет свободным. Тогда и желания немедленно им воспользоваться не будет… По-моему, так... Ошибаюсь?