Второе ранение (Отрывок из повести «Арская долина»)

При небольшом затишье успели отправить раненных в санбат. На второй день всё повторилось. Рвались снаряды, бомбы, летали комья земли, людей калечило осколками и шрапнелью разрывающихся мин. Не успевали вывозить убитых и раненых, бойцов не хватало, фланги были ослаблены.

Несмотря на это, попытки немцев идти в атаку подавлялись нашими пулемётами. Пулемётчики занимали удачные позиции, их оберегали снайперы.

После полудня неожиданно появились танки Т-34, они буквально сметали всё на своём пути. За ними шла пехота – царица полей. Немцы выскакивали из траншей, мелькали перед танками, разбегаясь в разные стороны. Глядя на это, бойцы, просидевшие несколько дней в траншеях, увлеклись, и разорвавшийся в пяти метрах снаряд унёс несколько жизней. Егора тяжело ранило, перебило левую ногу.

Наступление – это радость общая. Бойцы отнесли Егора в освободившийся блиндаж, оказали помощь, уложили на полу, пообещав сообщить санинструктору, и ушли со всеми вперёд.

На войне всякое бывает. Начавшаяся атака вдруг прерывается, бойцы, успевшие занять вражеские траншеи, остаются в них или снова занимают свои прежние. Бывает, враг открывает мощный огонь, что не поднять головы, прижмёт к земле и держит. Шевельнёшься – пули над головой вжик, вжик. Бывает, санинструктору сообщат, а он пока добирается, может получить ранение или ещё хуже...

Егор лежал в блиндаже вторые сутки. Стояла тишина, лишь где-то далеко слышны были глухие залпы. Губы обсохли, во рту пересохло, мучила жажда. Левая половина тела не действовала. Пытался на правом боку ползти, но от боли провалился в забытьё. Очнулся от звона в ушах, веки слиплись и не давали открыть глаза. Вдруг послышались какой-то шорох и шёпот нерусской речи. С трудом приоткрыл глаза, мутно увидел: над ним стоят два немца с автоматами в руках и о чём-то шепчутся. Один из них навёл автомат желая выпустить очередь, но второй – рыжий, поднеся к губам палец, показал о необходимости соблюдения тишины. Оглядевшись вокруг, тот же буйный немец со злостью ударил кованым сапогом Егора в раненую ногу. Нога с перебитой костью легла на уровне пояса. Егор, собрав силу воли, сжался и не подал признаков боли. Рыжий немец махнул рукой, показав, что раненый – не жилец. Ткнул напарника в спину, и они исчезли.

…Егор видел жаркий солнечный день. Сидит он на берегу большой полноводной реки, пытается набрать воды в кружку, а она без дна. Взял в ладони, из них вытекает. Решил войти в реку и там напиться, но по ней течёт тина, скошенная зелёная трава, мешает пить, путаясь во рту.

Очнулся. Тот же блиндаж, те же стены. В углу разглядел консервную банку, решил дотянуться до неё, не получилось. Нога лежала как-то неудобно, попытался поправить её и тут же от боли почувствовал навалившуюся тяжесть. Как будто огромная сила придавила его.

…Видит воду, падающую на плечи с больших мельничных водяных колёс. Падая, всё ближе к дну прижимает тело, он пытается повернуть голову и напиться, но вода, стекая с головы, не попадает в рот. С трудом отошёл от падающей воды, стало легче дышать.

Егор открыл глаза. Приложив руку ко лбу, понял, поднялась температура. С великим трудом преодолел расстояние в полтора метра и взял в руки консервную банку, она оказалась с остатками тушёнки. Вылизав пальцем, Егор чуть-чуть утолил голод, но жажда мучила страшно.

Пролежав какое-то время, чувствуя отсутствие сил, подумал: если сам не выберусь, то это моя могила. Стал пытаться выползать наружу. Пальцы левой руки шевелились, но рука не слушалась, висела, как плеть. Показалось, как будто кто-то ходит рядом. Егор попытался кричать, но его крик был шипящим и беззвучным. Тогда он стал консервной банкой стучать по полу. Услышал шёпот, непонятно о чём, но явно родной, на русском языке. Показались двое, настороженные мальчики лет по тринадцать. Оглядев вокруг раненого, мальчишки переглянулись и уставились на Егора.

- Подойди ко мне, парень, мне трудно говорить, - прошептал Егор.

- Ну, подошёл, говори, чего надо, - серьёзно заявил парень.

- Как тебя зовут?

- Сергей. Это друг мой, Витя. А что?

- Вот что, Сергей, скажи мне, есть ли поблизости взрослые?

- А мы что, дети? - вопросом на вопрос ответил парень.

- Да, вы уже мужчины, но мне хотелось бы узнать, есть ли солдаты поблизости, особенно боец с сумкой с красным крестом?

- Вчера собрали всех убитых, а солдаты дня два как ушли, даже выстрелов не слышно.

- Сергей, Витя, я вас очень прошу, найти и передать любому бойцу о том, что вы нашли раненого, ему тяжело, нужна помощь. Пусть придут с носилками. Вы меня найдёте?

- Постараемся, - шустро повернувшись, парни убежали.

Часа через два Егора на носилках вынесли из блиндажа, погрузили в кузов полуторки и доставили в санбат.

Осмотрев раненого, хирург Фёдор Павлович серьёзно задумался, затем сказал ассистентам:

- Срочно готовьте к операции.

Обращаясь к раненому, улыбнулся и добавил:

- Вы, голубчик, в прошлый раз недолго задержались у нас. На этот раз, боюсь, надолго и основательно. Дети есть?

- Да.

- И сколько же их?

- Три сына и дочь.

- Вот и хорошо. Значит, домой желание есть? Жить хочется? Я, голубчик, к тому, что руку постараемся подлечить. Как она тебе будет служить – это время покажет. Вопрос с ногой. Уж очень она у тебя, голубчик, покалечена. Собирать косточки, мало толку, да и боюсь, не выдержишь. Пролежал ты, голубчик, в поле более трёх суток. Температура под сорок градусов, это всё от ноги. Коленный сустав разбит, бедренная кость разрушена. Вот, голубчик, об этом хотел сказать. Пойми правильно, люди живут без рук, без ног, ты же лишишься только одной ноги. Всё. Вопросы будут?

- Да. У меня просьба, - обтирая пот со лба, Егор с трудом произнёс, - ради всех святых, ради моих детишек, прошу оставить ногу. Отрезать её успеете всегда, но дайте шанс, может и срастётся.

Переглянувшись, консилиум удалился. Егора на каталке увезли готовить к операции. На операционном столе лежать пришлось не долго. Неожиданно началась бомбёжка, бомбы рвались где-то рядом, стёкла окон со звоном сыпались на пол. Свет в операционной погас. Включив аварийный свет, Егору наскоро загипсовали левую сторону.

Очнулся Егор в палате. Осмотрел койки, лежащих на них в белом белье больных, сидящую у окна санитарку-сиделку. Повернувшись, она сказала:

- Ну что, родной, приходишь в себя? Уж очень ты за ногу переживал. Всё хорошо, успокойся, ноги твои на месте, осталось только поправляться. А крылышко какое тебе сделали, как у ангела, только впереди. Чем-то помочь?

- Если можно, дайте водички, пожалуйста.

- Минуточку, милый, сейчас. Вот наша водичка. Пей на здоровье, родной, держи кружку. Набирайся сил. Бог даст, к детям вернёшься.

- …Вот так и лечился. Через два месяца сняли гипс, - рассказывал Егор домашним после возвращения. - Ключица срослась. Нога в коленном суставе гнуться не будет. Бедренная кость срослась, но стала короче на пять сантиметров. Сейчас нужно время, пока всё зарастёт. Дали инвалидность второй группы и отправили домой с последующей ежегодной аттестацией. Такой порядок.

- А кто без рук, без ног остался? - спросила солдатка.

- Всё равно, каждый год на аттестацию.

- Может, у него за год ноги вырастут, - пошутила Гарифа.