Уйти нельзя остаться

Автор: Равиля РЕШЕТНИКОВА.

Девочки помогали собрать на стол. Старшая Айсылу вынесла вазочки с вареньем, Венера принесла чашки и блюдца и стала расставлять их на столе. А младшая Алсу уже опять сидела с книжкой. Видно, интересная книжка попалась, и ей хотелось скорее узнать, как там дальше разворачивается сюжет. Акрам и сам любил читать, поэтому всячески поддерживал у дочерей любовь к книгам.

Тем не менее, мать сделала девочке замечание, чтобы не читала за столом, когда они все вместе собрались тут чай пить. И вздохнула коротко.

Алсу отложила книгу и взглянула на отца своими ясными голубыми глазами. Он даже вздрогнул от этого взгляда. Как она похожа на свою мать в юности! Хотя Алсу ещё маленькая, ей всего восемь, но иногда она так посмотрит «взрослым», будто всё понимающим, взглядом, что отец с матерью только удивляются.

Чаепитие прошло в молчании. Только ложечки позвякивали, когда девочки аккуратно зачерпывали варенье из вазочки, да кто-нибудь шумно прихлёбывал слишком горячий чай. И уж думал Акрам, что всё, самое трудное позади, сейчас он встанет и выйдет, его ждала дорога и совсем другая жизнь, в другом городе, в другой семье…

– Папа, а ты будешь к нам приезжать… хоть иногда? – подняла на него глаза Венера, кареглазая, шустрая, любопытная, она никого не боялась, не стеснялась спросить, высказать вслух всё, что ей в голову придёт.

Акрам никак не мог протолкнуть в горле возникший ком:

– Да, – сказал он хрипло. – Конечно, кызым. И помогать вам буду… конечно.

Он посмотрел на Айсылу. Старшая девочка у них строгая и серьёзная. Она родилась слабенькой и болезненной. Сколько тревог и волнений пришлось пережить, пока она окрепла. Не сразу родились у них девочки. Словно сначала судьба проверяла, можно ли им доверить детей. Но потом всё наладилось. Одна за другой родились три дочки, с разницей между ними по два года. И хотя Акрам надеялся, что родится мальчишка, но был рад дочерям, гордился ими. Три умницы, смышлёные, резвые. И каждая по-своему привлекательна. Старшая и младшая голубоглазки с русыми волосами – в мать, а средняя Венера – кареглазая и темноволосая, в отца. И упрямая, даже немного дерзкая иногда. Как у них сложится жизнь, как их уберечь от ошибок – эти вопросы всегда тревожили мать и отца.

Акрам быстро вышел из-за стола и, не останавливаясь, проследовал в сад. Присел на скамейку возле сколоченного из остатков строительных материалов стола и оглядел всё вокруг. Яблоневый сад, отделённый от огорода невысоким забором, он посадил сам, своими руками. Всегда мечтал, что у него будет семья, дом и сад. Огород – само собой, это необходимость, а вот сад – это другое дело, это для души.

Вот эти первые две яблони он привёз из питомника, они долго приживались, но теперь уже дают хороший урожай. Яблоки ранние, сочные, нежно-розовые. Несколько саженцев сорта «башкирская красавица» он приобрёл у знакомого садовода. Тот научил, как ухаживать за ними, как подкармливать и всё такое. А эти три яблоньки в ряд он сажал каждую, когда рождались дочки. Сорта «антоновка», «шаропай» и «китайка золотая». Три в ряд яблоньки, как три дочки… Как же они вырастут без него…

Глянул Акрам на свой дом. Вспомнил, как с товарищами поднимал сруб, с Гульнарой тогда жили во «времянке», в бане, практически. Гульнара во всём помогала. Обеды готовила на всю рабочую артель. Мужики заглядывались на неё, да и неудивительно. И готовила очень вкусно, ни в каком ресторане таких супов не найдёшь, и выпечка у неё всегда получалась пышная, как пух, да вкусная. И сама такая ладная, милая. Улыбка у неё тёплая, нежная. От одной её улыбки у него словно крылья вырастали.

Как же так получилось-то, что он теперь уходит от них?

Перед его глазами встал образ Аллы. Огонь-женщина! Яркая, современная, жар-птица, а не женщина! Всех отвергла, а к Акраму сама подошла. В санатории это случилось, куда он по путёвке от профсоюза поехал. Посмотрела она на него своими глазищами, ухмыльнулась – и он голову потерял. 

Когда вернулся домой после санатория, себя найти не мог. Всё ему постылым стало. И дом, и сад, и семья. Всё вспоминал дни и ночи с Аллой. Её вообще-то Альфиёй зовут, по паспорту. Но её все Аллой величают. Сама она так захотела. А живёт она далеко, в другом городе, за пятьсот километров. Письмо пришло от неё. Оно ему сердце и согрело, и выжгло. Позвала его Алла, но с условием. Приедет в ближайшие две-три недели – примет, а потом – всё, закроется перед ним её сердце.

Акрам ночей не спал, думал. И днём не оставляли его эти мысли. Какой выбор сделать? Как оставить жену и дочерей? И от любви, нежданно упавшей на него, жаркой и желанной – как отказаться? И вот решил. С вечера всё рассказал жене, что уезжает, что не найдёт себе места здесь, что затянула его нечаянная страсть.

Гульнара плакала, но не пыталась переубеждать. Знала его характер: он только сам всё должен решить. Как скажет, так и будет. Но и Гульнара сказала твёрдо: обо всём они перед его отъездом расскажут девочкам. Она не собирается обманывать их, хитрить, говорить, что папа в командировку поехал и прочее.

– Как есть, так и скажем, – объявила она. Она тоже умела быть твёрдой.

И этим воскресным утром они сказали. Девочки не могли поверить и принять до конца эту непонятную ситуацию. Не плакали, не рыдали. Какой-то заложенный природой инструмент подсознания, да и пример матери, которая не билась в истерике, подсказал им в этой ситуации продолжать делать обычные дела, что не мешало каждой обдумывать трудный момент.

И это было ещё больнее отцу.

Акрам долго сидел в саду. Потом подошёл к каждой яблоньке, словно прощаясь с ними. Вошёл в дом. Все были заняты своими делами. Венера мыла посуду. Айсылу подметала полы. Гульнара сидела с вязанием, рядом с ней Алсу, которая тоже решила научиться вязать. Две светлые головы склонились друг к другу.

У Акрама защемило сердце. Он опять сел у круглого стола, который был уже прибран после обеда и чаепития. Погладил тяжёлой трудовой рукой ткань белоснежной «воскресной» скатерти, отбеленной и накрахмаленной Гульнарой.

Он представил вдруг пронзительно и ясно, что он уедет, а девочки будут расти, становится взрослыми девушками, будут жить своей жизнью, без него, без его участия. И он не увидит их взросления. И не сможет защитить от ошибок, которые поджидают каждую во взрослом мире.

А Гульнара? Ведь он продолжает любить её, хоть и живут они вместе много лет. В юности тоненькая, почти прозрачная, с годами, с материнством, она словно наливается соком и становится ещё более женственной и желанной. И кто-то другой будет рядом с ней, кто приласкает и будет любить её.

А что же Алла? Образ её словно отдалился, он остался в том времени, в тех нескольких днях безумства и страсти.

Акрам поднялся и сказал твёрдо:

– Пойду, поправлю загородку в курятнике, а то соседи, говорят, лису неподалёку видели. А ты, Гульнара, разбери чемодан.

Он так решил.