Прощай, деревня Гайны! Отрывок из книги «Гайнинские рассказы».

Автор: Ирина ГАББА.

– А куда мы едем? – спросила я у неё.

– В гости к тёте Наде, – ответила мама, еле волоча тяжёлые пакеты.

– Ой, как хорошо! – обрадовалась Регина.

Тогда мы не понимали, что это был побег. Самый настоящий побег. И что послужило его причиной, тоже было не ясно. Да, родители ссорились, но по сравнению с дядей Рафаилом, который держал свою семью в страхе, наш отец был спокойным. Мы спросили маму, почему с нами нет папы, она ответила, что он работает и не может поехать. Приняв это как данность, мы с сестрёнкой послушно сели в поезд и поехали навстречу новой жизни. В гостях у тёти Нади (маминой сестры) было хорошо. Дядя Серёжа, её муж, почти каждый день пёк сладкие блинчики, и мы с удовольствием их уплетали. Не могли понять мы только одного – почему мама не торопится домой, а старательно ищет работу, звоня по стационарному телефону на разные номера.

О том, что мы больше никогда не вернёмся в Гайны, я и Регина поняли только тогда, когда оказались в студенческом общежитии совхоза-колледжа. Туда мама устроилась вахтёром и техничкой, и ей дали комнату на первом этаже. Небольшое пустое помещение с одним окном не шло ни в какое сравнение с деревянным домом и большой русской печкой, которые мы оставили в деревне. Нет бани, нет сарая, нет нашего любимого кота Тигрика и закадычных подруг Сильвы и Ильвины. Мне ничего тут не нравилось. Единственное, что хотелось сделать – заплакать. Но мама была счастлива. Она вытащила из пакета шторы, которые сняла перед уходом с гардин нашего дома, и начала вешать их на единственное окно нового жилища. Шторок было шесть, а пригодилась только одна. Таким же было и моё состояние: шесть чудес света – дом, печку, подружек, Бисерть, черёмуху и Тигрика – мы поменяли на городскую суету надвигающихся лихих девяностых.

Мама сразу же вышла на работу. Ей было удобно трудиться и жить в одном и том же здании. Мы часто бегали к ней на вахту и с любопытством разглядывали студентов. Мальчики и девочки, их было так много, что глаза разбегались. Общежитие состояло из пяти этажей. Разделялось на два крыла – женское и мужское. Весь первый этаж принадлежал работникам, таким, как мама. Воспитателю, его заместителю, некоторым преподавателям, кастелянше и другим вахтёрам и техничкам. В Красноуфимске, кроме тёти Нади и дяди Серёжи, жил ещё и мамин брат, дядя Фанзиль. Все вместе они помогли маме заполнить комнату мебелью и создать уют. Так мы стали жить втроём.

Не знаю, думал ли о нас папа, но мама часто говорила о нём. Не с нами, с родственниками. Сколько прошло времени с момента побега, мы с сестрёнкой не знали. Но на смену лету пришла зима, и в один из обычных холодных утренних часов мама одела нас, и мы направились в гости к тёте Миле – родной папиной сестре. Там мама и тётя о чём-то громко спорили, даже ругались. Но стихнув, приняли решение ехать в Гайны. Муж тёти Мили, дядя Ильдар, был за рулём. Всей толпой мы уселись в машину и направились в деревню. Сердце моё стучало при въезде в знакомые места. Бисерть была покрыта льдом, а дорога снегом. Когда машина остановилась возле дома, мы с сестрёнкой пулей выскочили и забежали во двор. Нас переполняла радость, вокруг всё было таким знакомым, таким родным.

Взрослые поднялись на крыльцо и зашли в дом. Делегация из трёх человек, попав внутрь, опешила – возле плиты стояла до боли знакомая молодая соседка Резеда. Она готовила суп, держа в руке столовую ложку. Именно в таком положении я увидела её, когда вошла в дом. Поискав глазами папу, я заметила его на кровати. Он сидел, глаза были навыкате – отец явно не ждал гостей.

– Папа! – закричала я, желая подбежать и обнять его.

– Нет-нет-нет, идите во двор. Сейчас взрослые будут разговаривать, – строго произнёс дядя Ильдар.

– Да, погуляйте немного, потом зайдёте и обнимемся, – ответил папа.

– О чём разговаривать-то? – спросила у делегации Резеда.

– Как о чём?! Детям отец нужен вообще-то! – начала возмущаться мама.

– Подождите кричать, – спокойно сказала тётя Миля и открыла мне дверь на улицу.

Выйдя, я уже не слышала то, о чём разговаривали взрослые. И никак не могла понять, откуда в доме на полу появились половики, и почему тётя Резеда варит моему папе суп. Но мысли об этом быстро вылетели из головы – с сестрёнкой мы отыскали в сарае наши санки и принялись играть. Время от времени из дома слышались крики и ругань. Но мы не обращали на это внимания – нам было весело, мы были в родном месте. Когда споры стихли, нас позвали внутрь. Тётя Резеда к этому моменту ушла к себе домой, который находился рядом с нашим – окно её кухни в аккурат выходило на наш двор. Я смогла обнять папу, мы согрелись, попили чай и уехали. Опять в Красноуфимск. Отец не вышел нас провожать.

– А почему мы не остались дома? – спросила я у мамы в машине.

– Потому что ваш дом теперь не здесь, он в Красноуфимске, – сухо ответила она.

– А папа к нам приедет? – поинтересовалась у неё Регина.

– Не знаю, – грустный мамин взгляд был устремлён на мелькающий за окном пейзаж.

– Зачем вообще нужно было уезжать? – нетерпеливо спросила тётя Миля.

– Сама ведь знаешь, зачем, – ответила ей мама.

– Ну, если он такой плохой, для чего тогда хочешь его вернуть? – продолжала недоумевать она.

– Я не справлюсь одна, не справлюсь, – сказала мама, продолжая смотреть в окно.

– Ерунда это всё! – возмутилась тётя Миля.

– Вы не наорались что ли? – не выдержал спора дядя Ильдар. – Хватит. Назиля права, Раиль должен вернуться в семью.

– Сам-то почему тогда периодически куда-то исчезаешь? – начала нападать на него тётя.

– Речь сейчас не обо мне вообще-то, – не давал себя в обиду дядя.

– То-то же! В кусты сразу, да? – не успокаивалась она.

– Вы хотя бы не ругайтесь уж, – проговорила мама, оторвав взгляд от окна.

– Да, тётя Миля, не ругай дядю, а то он нечаянно уедет куда-нибудь не туда, – сказала я, намекая на то, что не нужно отвлекать водителя.

– Уеду я ему, так уеду, – проворчала тётя, на чём её негодование и закончилось.

Остаток пути все молчали. Мы с сестрёнкой тоже не нарушали тишину. Вернувшись в скромную комнатку «118» общежития под номером 29, находящегося по улице 8-го Марта, мы занялись привычными делами. Прошло несколько дней, прежде чем дверь открылась, и в проёме оказался отец. Он всё-таки приехал к нам! И приехал навсегда! Деревенский дом родители продали, навсегда похоронив гайнинское прошлое. А мы с сестрёнкой чаще стали встречаться и играть с нашими двоюродными братьями и сёстрами. Тигрика приютила добрая тётя Венера. Впереди меня ожидало два года садика и пять лет школы, прежде чем мы всей семьёй переехали в Республику Башкортостан – на мамину родину. Но это уже совсем другая история, вернее, повесть.

Читаем «КРАСНОЕ ЗНАМЯ НЕФТЕКАМСКА» в MAX!