Новый 1964 год (Отрывок из повести «Арская долина»)

Автор: Анатолий ОКЛАДНИКОВ.

– Так давай к нам, и Новый год справим вместе.

– Спасибо, Саша, я поговорю со своей семьёй.

Итак, под Новый год, на время ремонта квартиры, Андрей с семьёй пришли жить к Лялиным. По случаю праздника решили в складчину накрыть стол. Закупили все необходимые продукты. Сообща настряпали пельменей. В общем – стол полон яств. Закончив хлопоты, сели за стол. С шутками, со смехом наполнили рюмки, приготовили, чем закусить, поправляя очки, с улыбкой на лице Евгений Иванович Лаптев, сказал:

– Неплохим был старый год, его необходимо проводить по-доброму. Как ни говорите, определённых успехов добились в личных, семейных и производственных делах.

– За нашу могучую Родину, – предложил тост офицер запаса Толстопятов Александр.

Так, выпив, закусив, слегка захмелев, Андрей заиграл на баяне. Песни полились спокойные, пели от всей души. Пелось легко, с настроением.

Вдруг зазвенел звонок в дверь, хозяин поспешил открыть. В прихожую вошёл сосед с верхнего этажа, Прозоров Михаил Сафронович, рыжеватый здоровяк, по-летнему одет.

– Извини, Саша, как-то нехорошо получается. У нас всё есть, столы ломятся, а вот музыки не хватает. Забирай своих гостей – и ко мне.

– Это как-то не по-нашему: гости мои, собрались, сидим и вдруг идти к соседу, – возмутился Лялин.

– Разберёмся потом, а сейчас, встали и пошли. Вот прямо через площадку, дверь в дверь.

Долго уговаривал сосед, и всё же договорились. Стол Прозоровых был намного богаче. Много стояло разных вин, шампанское, различные фрукты, рыбные и мясные деликатесы. После пельменей есть не хотелось. Андрей играл весёлые плясовые мелодии. За столом сидели только пожилые люди. Гости почти все были на ногах, старались переплясать друг друга. Особенно отличался хозяин красотой пляски, задором, неиссякаемой энергией. Установив на полу бутылку и рядом несколько наполненных шампанским фужеров, Михаил Сафронович плясал вокруг них и над ними, красиво выбрасывая колено за коленом. Изрядно повеселившись, доставив удовольствие гостям и соседям, Андреи с Сашей решили перейти в свою квартиру. Прозоров настаивал ещё посидеть, приглашал за стол, но гости, посчитав неприличным долее задерживаться, поблагодарили компанию и ушли. Андрея Прозоров задержал у выхода. Придерживая рукой баян, находящийся на груди игрока, улыбаясь, сказал:

– Спасибо тебе, на посошок всё же надо выпить.

– Ну, если по единой, чтоб не обидеть хозяина дома, то можно, – подмигнув Саше, поддержал Андрей и заиграл такую задорную мелодию, что гости вновь начали плясать с двойной энергией. Некоторые, отплясав, с тяжёлым вздохом садились на свободные места. Андрей, поклонившись гостям, заиграв солдатский марш, покинул квартиру Прозоровых. Саша вышел последним.

За столом сидеть не стали, решили прогуляться по свежему воздуху и покататься с катушки у городской ёлки. Новогодняя ночь стояла тихая, безветренная. Валил нежными лохмотьями снег. Пройдя через двор школы №2, вышли на площадь за кинотеатром «Маяк», к главной ёлке города. Ёлка красовалась разноцветьем лампочек, по периметру площади было много зверушек, высеченных из снега и льда. В правом углу стояла огромная ледяная «голова Руслана», изо рта которой вываливались люди – взрослые и дети, и катились по ледяной бороде с шумом вниз.

Стоял гомон... Народ гудел разноголосицей музыкальных мелодий, песен и шутливых выкриков. Люди толпились группами, человек по двадцать и более. Мелодии, пляски были разными.

– Нефтекамск – город многонациональный. Вы только послушайте, на каждом пятачке – свои песни, свои пляски. Это земляки встретились. Вон там вижу калтасинских, а вон там – все бураевские, да и мы собрались, балтачевские, – рассуждал Белев Пётр Яковлевич. – Ну что, прокатимся, вспомним наше детство?

– Пойдём, – крикнул Саша.

И все мужчины-гости направились на горку. Оказавшись в «голове Руслана», стояли растерянными, сдавленными со всех сторон людской массой. От неожиданного толчка Белев упал, Андрей оказался на нём, Лялин – шагах в двух от них. Они так стремительно скатились с горки, что только уже лёжа у подножья стали разбираться, от какой такой нечистой силы они оказались в таком положении.

– Ты-то мог не на мне ехать? – с обидой обратился к Андрею Белев.

– Я, конечно, мог, но меня кто-то уложил на твою тушу, был бы худее, катился бы рядом.

– Слушай, у меня что-то в башке звенит?

– Не слышу, – ответил Андрей.

– А шишка есть?

– Да, её вижу, она на глазах растёт, ой, извини, на лбу твоём, – шутил друг.

– Вот ведь, надо же, какой дурак надумал, вдоль катушки бордюр построить ледяной. Толкнули, упал, ещё ты на меня залез. Качусь на спине, а головой об эти ледяшки чёртовы – бум, бум, бум. Чувствую, ударяюсь, считаю углы, а сообразить не могу, чтоб голову убрать. Ну, как, большая шишка? – щупая рукой, хмурился Белев.

– Давай, снегу приложим?

– Что, снегу? Ото льда такая пакость вскочила, а он ещё снегу предлагает, – возмутился владелец шишки, выросшей с пол-яйца.

Кататься больше не стали. Оказалось, достаточно одного раза, чтоб вспомнить детство и стать взрослыми.