Кресту твоему поклоняемся

Автор: Наталья ОСИНЦЕВА.

Бабка Поля, шла мимо кладбища, осеняла себя крестом и шептала, шептала:

– Дед мой тоже лежит там, дальше ещё. Под крестом лежит. Дети бунтовали, что, мол, памятник надо, как у всех людей. Памятник, это современным людям, а дед, отец ихий, он тогдашний ведь. Нет, отвоевала я ему крест. Приду к нему, и кресту его поклонюся. С крестом, да и под крест, так ведь правильно. Так гоже. Ох, батюшки мои, я и сама вся тогдашняя.

Бабка Поля оглянулась по сторонам. Люди шли тихо и степенно, детки носились: кто на самокатах, кто на велосипедах. Вдали виднелся строительный кран, и слушалось буханье, это забивали опоры под новый дом.

– Чудю я, вот ей-ей чудю. Пущай строют дома, это же город, это же так современно – приехал на лифте в свою квартиру и живи. Огород, он кому тут в городе нужен-то? У них, городских-то, дачи есть, вот там и огород. Ой, чудю я, надо Нюрке, дочке сказать, пусть поговорит со мной. Я же не древняя совсем, чтобы так-то вот.

Она улыбнулась пролетевшему на велике пацану и шепнула:

– Тише, милок, колёса они тоже ведь...

Ой, нет, хорошо всё. И город – хорошо, и моя деревня тоже хорошо. Это же: где родился, там и сгодился.

Она поправила платок на голове – беленький, в мелкий синенький цветочек по кайме: старик дарил ещё тогда. Помню, помню тя. Кресту твоему поклонюся.

Егорушка

Внуки наши, головёнки мудрые, которые мы, по старости своей думая, что они до того малы и пока неразумны, могут в одночасье нас удивить. Да удивить так, что, бывало, стоишь и думаешь: «Господи, каждый человек – это книга, уже с началом написания истины твоей». Только вот помоги, допиши правильно. Помоги написанное усвоить и воплотить в жизнь.

Так и жила бабка Луша подле самой Троице-Сергиевой Лавры. Жила сама, да внук разлюбезный, привозимый родителями на каникулы.

А тут, под Рождество само, бабка слегла, чуть повертится по дому, и силушки нет, ноги ватные, глаза закрываются.

Вот бы позвонить родителям в город и сказать, мол, едьте, приболела, забирайте мальца. А она, по своим годам да терпению, была другая. Молитва с ней была рядом, слова её, которые она читала так, что внук бросал играться и слушал её.

Креститься кто научит внука? Бабка. Так и молитовку читать – тоже она же. А по болезни своей она так и сказала ему:

– Молись за меня, проси, мол, Боженьку... А сама как провалилась в сон.

Сидит внук, плачет, пальчиками в головку, да на животик, на право плечо, да на лево крестит.

А потом, когда позвонили к вечерне, когда праздничный перезвон начался, его как ветром сдуло из дому. Валенки да пальтишко надел, шапку натянул и – на улицу.

А колокола бухают, будто кричат: «Молись, проси!» Страшно, один, дома бабка одна, а ты за старшего, знать.

Осеняет пацан себя крестом и чуть не в крик кричит:

– Боженька, любимый, бабка болеет, а хочу, чтобы жила, а она спит и спит, потом молится тихо, а встать не может. Боженька, мне не холодно ждать тут, и я подожду ещё.

На головку пальчики-щепотку, на животик, на правое плечико, да на левое.

– Так я молюсь, Боженька?

Слёзки ребёнка – это звоночки Богу, мгновенные. И мгновенный ответ:

– Егорушка, ты куда подевался, голубчик? – бабка стоит чуть поодаль дома и машет рукой: – Иди, родимый.

Ноги несут – есть такое выражение, так и его они сами несли к ней.

– Бабка, я молился... – слова заплетаются, ручки как золотые тростинки вокруг бабки.

– Боженька, ба, он там вон, звонит. 

– Тут он, милый, тут, с нами всегда, – бабкины слёзы соединились со слезами внука. Так-то правильно, так по-божески верно, душевно. Как взрослеют дети? Так вот, от своих поступков. Когда их душа вмещает Бога, а это, значит, доброту и любовь.