

Автор: Наталья ОСИНЦЕВА.
Бабка часто ей говаривала:
– Ты, прям, как иная коза, все козы, как козы, а ты – как фантазёрка.
Роза смотрела на бабку и вздыхала, тихонько толкала её рогами к калитке – отпусти, мол, на лужок.
Бабка открывала калитку и говорила:
– Ну, иди, в обед жду дома.
Роза шла вдоль улицы, потом спускалась к реке и брела вдоль неё, щипая траву. Солнце светило как-то по особому мягко, это чувствовалось и в том, что и ветерок обдувал тоже по-особому, и в том, как летали стрекозы, которые садились на рога Розы и сидели там, передвигаясь вместе с ней.
А дед Тимофей, сидевший под ветлой с удочкой, увидев это всё происходившее, охал:
– От, ты же-ж смотри, прямо светопреставление какое-то.
А когда на рог Розы сел воробей и стал радостно чирикать, выдавая такие трели, что можно было подумать, что поёт соловей, он тихонько встал и пошёл берегом за Розой, слушая пенье серого просто воробья, и шептал:
– Бабка моя не поверит, скажет – опять приложился. А ведь это чудно, право дело, чтобы так-то было.
А потом дед вспомнил своего телёнка, который ходил за бабкой как дитяти, лизал ей руки шершавым языком и глядел в глаза так, что, когда пришло время прощаться с ним, отправляя его на завод, не смогла это сделать. Так-то вот и жил он с ними свой «век» животины.
– Да, – вздохнул дед, – такое чудо бывает.
Потом он глянул на облака, тихо плывущие по небу, и добавил:
– То ли мы так крутимся, то ли ветерок гонит их, но это хорошо и так, и эдак.
Он подставил руки тихому ветру и шепнул:
– Чудна жизнь, ох, чудна, – его руки согрело солнышко, и он прижал их к лицу. – Господи, не сойти бы с ума.