Ягоды и конь Рикака

Автор: Рафис НУРТДИНОВ.

Для детей нашего возраста сейчас нет работы во дворе и в колхозе, тем более, говорят, что на известных нам местах ягоды уже не меньше воробьиной головы. И ребята с верхней улицы уже сходили и принесли полные ведра. После таких разговоров – как мы будем продолжать играть на пыльной улице и вместе с маленькими телятами жевать склизкие семена кошачьего гороха! Скоро начнётся в колхозе сенокос. Тогда родители с утра до вечера будут на лугах, мальчиков посадят на лошадей, чтобы на волокуше возить копна сена на место скирдования. А девочкам своя работа – деревянными граблями собирать сено в небольшие кучи. Не до ягод будет. Нет, пойдём за ягодами! 

Решили выходить пораньше, пока прохладно. Шагать придётся далеко, где самые ягодные места. Если опоздаешь, в жару не останется сил для сбора ягод. И так в дороге придётся садиться несколько раз отдыхать. Собралось нас пятеро: три мальчика и две девочки. Конечно, не хотелось брать девочек. Они быстро устают, то пить хотят, то ещё что-то. Но так нельзя, потому что завтра праздник Уразы, им тоже хочется порадовать родителей. Святое дело. Их тоже взяли.

Солнце взошло и поднялось выше тополей верхней улицы. Кто-то пораньше затопил печь, серый дымок нежно гладит крыши ближних домов и ветки высоких тополей. Хотя им никуда не надо спешить, две бабушки встали рано и, сидя на оставшихся от строительства дома чурбанах, тихо обсуждают свои проблемы. Около них крутятся внуки, которые не могут что-то мирно поделить. Там же куры под руководством красного петуха, разрывая мусор, ищут что-то нужное им. 

Явный признак того, что рано: ещё не разошлись пыль и запах, оставшиеся после прохода уличного стада. Даже слышны недалеко щелчки кнута пастуха, который так наводит порядок среди своих подчинённых. Холодная роса на травах еще не высохла, жжёт наши босые ноги.

Как только вышли через ворота полевого забора, сплетённого из прутьев черёмухи и ивы (у нас в лесу растут только они), сразу почувствовали, как тут далеко видно: вон за версту от деревни высокая гора Карлы-тау (Снежная гора). У неё северная сторона очень крутая и с глубокой выемкой. За зиму там накапливается столько снега, что лежит до середины лета. Отчего такая яма – никто не знает, говорят даже, от каких-то дел древних людей, или, может, с неба что-то упало. Под горой всегда есть холодная снежная вода, там хорошо растёт щавель, но ягоды поспевают поздно. Поэтому и на этот раз мы решили туда не ходить. Пойдём на косогоры, на знаменитые клубничные места. 

Наша дорога идёт через ржаное поле. Она уже с зелёными колосками, высокая, если надо, можно прятаться. Вот кончилось ржаное поле, никто к нам не вышел. Мы все разом громко заговорили: «Кто к нам выйдет, что у нас возьмёт? Карманы пустые, посуды тоже».

Впереди ровное поле как-сагыза. Это трава такая, ничем не отличается от одуванчика. Только корни полезные, из них делают каучук, резину для колёс автомобилей и самолётов. Но растёт очень медленно. Ухаживать за ним одно мучение. Не разберёшь, где сорная трава, где как-сагыз. Как говорит бригадир, «ведём борьбу с зелёным пожаром». Чтобы защититься от солнечного удара, приходится голову закрывать большими листьями лопуха. Есть и приятное от такой работы: в прошлом году всем, кто там работал, дали конфеты. Я сосчитал – было тринадцать штук. Они по форме как маленькие подушки. Очень сладкие были. Слово «конфета» я и раньше слышал, но увидел и попробовал первый раз.

Сели отдыхать. Устали. Все заговорили о том, что, может, не пойдём так далеко, спустимся к Святому роднику все, там соберём. Название родника объясняется легендой о том, что первые жители нашей деревни остановились отдыхать, напоить лошадей, им понравилась холодная и вкусная вода, решили обосноваться здесь, построили дома.

Ой, зря расшумелись. Недалеко от дороги у высоких кустов черёмухи в тени лежал какой-то человек. Он в белой рубашке, у него высокие сапоги, наверное, кожаные. Там же привязана лошадь. В нашей деревне такого человека нет. Разве что пулнамучен (уполномоченный) из района приехал. Но они приезжают не верхом на коне, у них скрипучие тарантасы. И не будут они лежать под кустом. Вызывают в контору должников по налогам или заставляют подписаться на займ. Мы все поняли: это дезертир. Испугались, быстро встали с мест и хотели уже бежать, но тот дядя вышел на дорогу к нам навстречу и остановил:

– Мальчики, вы не знаете, где сегодня работают сенокосы?

Мы, перебивая друг друга, сказали, что ещё косить сено не начали. Если бы начали работать, нам не разрешили бы ходить за ягодами. Мы же тоже должны работать, помогать старшим. 

Хотя понимали: зачем это говорить дезертиру. Дядя как-то странно плюнул сквозь зубы и другим голосом спросил:

– Вы не знаете, где поблизости есть чистая вода? Лошадь надо напоить.

Все разом сказали: «Знаем, вон там пониже, где высокие ивы, есть родник. Вода холодная, чистая, мы пили уже». И побежали, девочек взяли за руки, чтобы не отстали.

Дошли до косогора, оказалось, пока здесь никто не ходил, не собирал. Ягод было так много… Вдруг видим, к нам скачут на лошадях наши знакомые: дядя бригадир и молодой парень. Они сразу к нам с вопросом:

– Вы не видели незнакомого дядю на лошади?

– Видели, он не наш человек. Дезертир, наверно. Он пошёл к роднику, сказал, лошадь надо напоить. Мы не сказали, что вы работаете.

Мы успели сесть, чтобы сравнить, кто сколько собрал (сразу было видно, у девочек больше ягод), и увидели, как со стороны деревни скачет на лошади тот незнакомый дядя, а его догоняют бригадир с парнем. Мы испугались и спрятались в кустах. Их встретили несколько парней тоже на лошадях. Конокрада остановили, бригадир потянулся к нему, чтобы стащить с лошади, а он блестящим ножом замахнулся в сторону бригадира, и на его рубашке появилась кровь. Но дезертира всё-таки стащили с лошади, начали бить, кто чем. И кричали: «Надо убить такого!» Много нехороших слов говорили. Но бригадир остановил их, сказав: «Да, в старые времена наши деды и прадеды конокрадов били оглоблями до смерти. Теперь другие времена, есть закон. Возможно, у него есть ещё другие преступления. Суд решит. Он получит наказание по советским законам». 

Каждый из подошедших парней старался хотя бы один раз ударить его кулаком. Тёти, которые готовили обед, принесли белые марли и, вытирая слёзы, перевязали рану бригадира. А конокрада посадили на телегу, привязали вожжами руки и ноги и повезли в сельсовет. 

Для работников обед был готов, к «столу» пригласили и нас. Лёжа на траве, мы уплетали варёную картошку, слушая похвалу в свой адрес: «Вот дети наши молодцы. О нас ничего не сказали вору, запомнили, куда он пошёл, как был одет».

Дома маме я ничего не рассказал об этих событиях. А то она меня не отпустит за ягодами или орехами. Она всегда боится за меня.