Встреча с прошлым

Автор: А.НИГОРСКАЯ.

Дрожь пробежала по её немолодому телу, разливаясь приятным теплом. Девчонки-хохотушки срывали цветы, собирали их в букет и, сидя на этом же месте, где сейчас сидит она, плели венки. Перед её глазами промелькнули лица её матушки Ксении, передовой колхозницы, голосистой певуньи, и весёлого шутника отца Степана Иванова, подмигивающего дочери, мозолистыми руками ведущего свой уборочный комбайн по пшеничному полю…

День будет жарким, неожиданно взглянув на небо, она зашевелилась, спугнув видения, мелькавшие перед глазами. Ни облачка, солнце поднималось всё выше, лаская своими лучами всё вокруг, заметно рассеивая утреннюю прохладу. Ветерок затих. «Пора и мне держать свой путь дальше», – тихо произнесла женщина. В широкополой шляпке, с рюкзачком за спиной, держа спортивные кеды в руках, босая шла она по извилистой тропинке, впитывая теплоту родной земли, вдыхая полной грудью воздух, напоенный ароматом цветущей зелени вокруг. На минутку останавливалась, делая передышку, заслушиваясь пением разноголосых птиц. Радостное волнение и трепетные чувства охватили Глафиру, как когда-то в далёком прошлом, но сейчас они проникали гораздо глубже, оседая в её душе.

Завораживающая красота этой местности умиротворяюще действовала на неё, гораздо лучше, чем успокоительные таблетки. Никто и ничто не раздражало сейчас, всё увиденное и прочувствованное ею здесь наполняло женщину той живительной силой, которой так не хватало в последнее время. В ежедневных серых буднях ничто не радовало, не восхищало её. «Неужели старость наступает мне на пятки, и я становлюсь недовольной, ворчливой старушкой?» – думала она. Глафира ещё не знала, что наступивший день станет для неё решающим, изменит ход мыслей, приведёт к действию и впоследствии изменит её вялотекущую жизнь.

В то утро она отправилась в ближайший продуктовый магазин, чтобы пополнить свой полупустой холодильник. На обратном пути, идя с полным пакетом продуктов, встретилась с пенсионеркой Катериной, проработавшей с ней в торговле немало лет. Выглядела она жизнерадостной, глаза сияли. «А я вот съездила на свою родину. Знаешь, чувствую в себе прилив сил, энергии. Поездка окрылила меня, словно я живой водицы там напилась», – радостно сообщила Катерина. Через несколько минут женщины разошлись, но их встреча не закончилась этим мимолётным разговором. Дома Глафира начала думать о поездке в родную деревню Черемушки, туда, где прошли её детство и юность. «Надо съездить, ведь не так уж и много мне по этой жизни шагать остаётся, и я не была в родных краях более пятнадцати лет», – рассуждала она.

Через два дня после разговора с Катериной Глафира, преодолев двести двадцать километров пути на комфортабельном автобусе, была уже почти у деревни. Посидев на пригорке цветочной поляны, она спустилась по извилистой тропке к её подножию, где был небольшой пруд – самое шумное место деревенской детворы, в вечернее время после жаркого денька галопом бежавшей сюда искупнуться. У пруда сидел рыбак с удочкой в руке, им был мальчишка лет десяти, назвавшийся Юриком. Мальчишка оказался разговорчивым. Самым волнующим для приезжей было, что Юрка оказался внуком её лучшей подруги Надежды, к которой Глафира и приехала. «Я наловил карасиков пять штук, сам приготовлю их, угощу вас, пальчики оближете!» – с гордостью произнёс рыбак, подходя к их дому.

Хозяйка, увидев вошедших, от неожиданности выронила из рук стеклянную сахарницу. Она, ударившись об пол, разлетелась вдребезги, заставив женщин лишь произнести: «Посуда бьётся – это к счастью!» Потом пошли обнимашки, расспросы о житье-бытье. Оказалось, что обе они вдовушки уже не первый год. У Глафиры единственная дочь с семьёй проживает на Байкале, у Надежды два семейных сына обосновались в Тюмени, внучок Юрик почти каждое лето гостит у неё. Подруги проговорили до полуночи, уснув затем глубоким сном.

С рассветом гостья проснулась от громкого деревенского будильника –голосистого петуха. Однако раньше петушка в доме проснулись хозяева. Оказывается, они с утречка решили окучить картошку, сказав, что им рядков пятнадцать где-то осталось. «И я с вами! Что я, барыня что ли?» – решительно заявила Глафира. Действительно, втроём они быстро управились. Только они успели ополоснуться водичкой из деревянной бочки после пыльной работы, как Надежда, хитро прищурив глазки, проговорила подруге: «А у меня идея!» Подойдя к старинному сундуку, стоявшему в сенях, открыла его: «Этим вечером ты преобразишься, станешь, как в нашей молодости, цыганкой. Станцуешь цыганочку! Поверь в себя, у тебя получится! Летом каждую субботу на завалинке у дома Василия собираются те, у кого есть желание и время пообщаться, петь и танцевать». Тут она достала из сундука широкую длинную юбку на резинке, яркую кофту и цветастую с кисточками шаль. «Этот наряд, как и тогда, тебе придётся впору! А кое-какие мелочи мы сейчас с тобой обсудим, ты, главное, ни дрейфь!» – убедительно произнесла Надежда. Глафире лишь осталось произнести: «Да-а, ты, как была у нас в классе выдумщицей, такой и осталась!» Их обеих охватил азарт...

Подруги уже подходили к месту сбора, к дому Василия. Собравшиеся пели «Калинку». Их было человек пятнадцать: мужчин и женщин разного возраста. Трудно было назвать их пение хором, но исполнение шло от души, не требующее оценки профессионального мастерства. Надежда с Глафирой стояли чуть поодаль от собравшихся. Выждав окончания песни, Глафира подошла к гармонисту и во всеуслышание громко произнесла: «Василий! А ты нам сыграй-ка цыганочку! Душе веселья хочется. Давайте все вместе встанем в круг. Найдётся сегодня, кому станцевать!» – скомандовала Надежда. Ухмыльнувшись, гармонист начал играть. Медленным, заплетающимся шагом вкруг вошла бабка в длинном широком халате, в очках и в платке, закрывающем лоб и щёки. Послышались смешки. Медленно она начала снимать своё облаченье, и вдруг перед всеми предстала цыганка. Стоявшие вначале молча созерцали это преображение. Тут цыганка пустилась в пляс! Послышались восторженные голоса, взмахи рук танцующей напоминали крылья птицы, готовой взлететь. Женщины, переглядываясь между собой, взволнованно шептались. Гармонист, встав с лавочки, не переставая играть, направился к танцующей. Сыграв последние аккорды, передал кому-то из мужчин гармонь и, подойдя к цыганочке, крепко обнял её, взволнованно произнёс: «Ведь эта цыганочка и есть наша Глафира! Мы дождались её приезда! Спасибо, девчонки, за этот праздник, что устроили для нас!». Оказалось, что её узнали и одноклассницы Зинаида с Нафисой, проживающие здесь с самого детства, проработавшие телятницами на ферме.

Собравшиеся расходились, когда уже летний вечер перешёл в ночь, им было о чём поговорить, что вспомнить. Подруги детства не сразу вошли в дом, постояли на крылечке, прислушиваясь к ночной тишине, когда всё живое вокруг замерло, затихло, чтобы ранним утром вновь встретить рассвет. Следующий день для Глафиры стал днём размышлений после посещения деревенского кладбища. Стоя у изголовья родительской могилы с букетом васильков, любимых цветов матери, она вспоминала свою жизнь в родительском доме. На четвёртый день гостья уезжала, провожали её с гармонью. Глафира ехала домой с ценным багажом ярких впечатлений, обретённых ею на своей родине. Она вобрала в себя одни лишь положительные эмоции, которые отражались на лице счастливой улыбкой.