Воспоминания о службе на подводной лодке матроса Максима Харькова

Автор: Елена Якупова.

ЧИТАЕМ «КРАСНОЕ ЗНАМЯ НЕФТЕКАМСК» В МАКСЕ!

С 2002 по 2004 год жизнь состояла из постоянных боевых дежурств. Самое глубокое погружение, которое я помню, было на 220 метров — ощущения, конечно, непередаваемые. Но самым ярким воспоминанием стала одна секретная операция, название которой уже стерлось из памяти, но суть осталась навсегда.

Тогда мы вышли в море целой группой — около 15–18 подводных лодок. Взяли курс в сторону Норвегии. Помню, какой переполох это вызвало у них: норвежцы были уверены, что мы идем на них войной. Мы дошли до нейтральных вод, демонстративно развернулись и легли на обратный курс. Весь мир, включая американцев и европейцев, был уверен, что вся наша группировка вернулась на базу.

Но пока все следили за нашим «отступлением», две наши лодки тихо ушли под арктические льды. Чтобы обмануть разведку противника, мы выпустили специальные имитаторы — «малютки», которые по всем параметрам копировали сигналы настоящих субмарин. В итоге все были уверены, что ушло столько же лодок, сколько и пришло. А на самом деле две наши «атомки» три месяца несли скрытное боевое дежурство подо льдами. Никто в мире даже не догадывался, что мы там находимся.

Экватор мы в своих походах не пересекали — специфика службы была другой, да и задачи у нашей дивизии стояли совсем иные. Но свои традиции, конечно, были. Самым запоминающимся событием считался день Нептуна, который мы отмечали прямо во время боевого дежурства. Представьте: три месяца под водой, замкнутое пространство, и тут — такой праздник. Главным блюдом была перловка, которую коки варили намеренно пересоленной. Есть её было тем еще испытанием, но традиция есть традиция, ели все.

А для тех, кто выходил в море впервые, устраивали настоящее посвящение. Офицеры облачались в костюмы Нептуна и его свиты, а потом проводили обряд «крещения». Новобранцев, как полагается, «награждали» увесистыми шлепками по мягкому месту огромной поварешкой. Нужно было вытерпеть ровно тринадцать ударов — только после этого тебя официально признавали полноценным подводником, прошедшим боевое дежурство. 

Самые крутые обеды у нас на судне были, когда за дело брался кок Леха. Раз в неделю у него был «куриный день», и это было просто событие вселенского масштаба. Леха готовил курицу по какому-то своему особому рецепту — что-то вроде цыпленка табака, но в его исполнении это был просто космос. Корочка у него всегда получалась такая зажаристая, хрустящая, а внутри мясо — нежнейшее, буквально само от кости отваливалось. Мы всем экипажем этот день ждали как праздник. Серьезно, когда на камбузе начинало пахнуть лехиной курицей, у всех сразу настроение поднималось. Наверное, это был самый вкусный обед в моей жизни, который мы всегда ждали с нетерпением. 

Самое тяжелое в автономке — это полная потеря ориентации во времени и пространстве. Когда неделями находишься в замкнутом пространстве, стирается грань между «под водой» и «на поверхности». 

В автономке быт — штука специфическая. Хлеб у нас всегда был свой, свежий: коки старались, пекли не просто буханки, а даже булочки, чтобы хоть как-то порадовать экипаж. Но вот что действительно выматывало, так это духота. Воздуха вечно не хватало, а температура в отсеках стояла высокая.

В моем боевом отсеке, например, стабильно держалось градусов сорок пять. Представьте: стоишь четырехчасовую вахту в этой «сауне», весь мокрый, выжатый как лимон. Только сменишься, доберешься до каюты, успеешь перевести дух минут пятнадцать — и тут же ревун: боевая тревога. И снова бегом на пост, снова в эту жару.

И так по кругу: то пожар отрабатываем, то условное затопление. Учения шли практически без перерыва, расслабиться было просто некогда. В таких условиях даже обычная смена караула превращалась в серьезное испытание на выносливость. 

Запомнилось, как у нас проходили встречи после боевой службы. Это всегда был особенный момент. Неважно, пересекали мы экватор или просто возвращались из долгого похода — экипаж всегда ждали как героев.

На пирсе — целое событие. Собирались все: жены, дети, семьи офицеров, мичманов, контрактников. Все нарядные, волнуются, высматривают своих. И, конечно, по традиции, нас встречало командование дивизии. Самое запоминающееся — это запеченный поросенок. Его готовили по-особенному, в духовке, с яблоками, как полагается.

Это был такой символ того, что поход прошел успешно, без происшествий, все вернулись домой живыми и здоровыми. А потом этого поросенка торжественно делили на весь экипаж. И каждому, от матроса до командира, доставался свой кусочек. Вроде бы мелочь, но в тот момент это было больше, чем просто еда, — это было ощущение общего праздника, того, что мы снова дома, все вместе.

Дорогие читатели! Приглашаем Вас присоединиться к обсуждению новости в наших группах в социальных сетях - ВК и Одноклассники