На рыбалке (Отрывок из книги «Арская долина»)

Автор: Анатолий ОКЛАДНИКОВ.

– Вот с этой колодины будем рыбачить? – спросил внук. – Она же перевернётся!

– Если умеючи, да не прыгая, в ней можно до Волги и дальше плыть, – рассмеялся дед.

Перевернув лодку, закрепил на её носу металлическую решётку, размером с развёрнутую тетрадь, уложил на ней принесённые из дома дрова, мелко наколотые. Из кустов принёс гладкую ровную палку, метра два длиной. На неё насадил острогу и положил с вещами в лодку. Дедушка выглядел моложе своих лет и делал всё как-то быстро и без суеты.

– Вот теперь осталось дождаться темноты и тогда можно ловить рыбку, – присев на корму лодки, спокойно произнёс дед.

Закатившееся солнце оставило большую зарю. Ярко-огненным светом залило всю долину. Прошло некоторое время, и заря погасла. Наступили вечерние сумерки. Где-то рядом щебетали пташки, очевидно, готовясь ко сну. Чаще и злее стали кусать комары. Всё вокруг замирало. Изредка со стороны деревни доносился громкий говор, одиночный лай собак.

– Дедушка, почему речку, да и деревню назвали Иняк? – прервал молчание Андрей.

– Видишь эту долину, низовье, по ней течёт речка. Здесь под утро всегда стоят туманы. В холодное время, особенно в морозы, эта долина, как невеста в фате…

– Я понял, дедушка, – перебил внук, – в холода эти деревья покрываются инеем. Следовательно, и название речки Иняк, а по речке и хутор назвали, как на Волге Волгоград.

– Молодец, догадливый, Андрюха, – похвалил дед.

– И куда течёт Иняк? – любопытничал внук.

– Вот на этой колодине можешь доплыть до Каспийского моря.

– Да ну, дедушка, Каспийское море о-го-го где, а Иняк – вот он.

– Вот тут ты, Андрюшка, не сообразил, – подмигнул дед. – Слушай. Этот Иняк в десяти километрах отсюда впадает в Бирь, а Бирь – в Белую, по которой ты пароходиком плыл. Улавливаешь? Белая впадает в Каму, та, в свою очередь, в Волгу, а вот Волга – в Каспийское море. Впрочем, нам пора, – продолжал дед, поджигая дрова на решётке, – будешь сидеть, не крутясь, на этом месте, управлять веслом-штурвалом. Нас будет нести по течению. Тут ничего сложного, главное в лодке не прыгать. Понял?

Дрова горели дружно, ярким пламенем освещая прибрежные кусты и дно реки. Дед стоял ближе к носу лодки, держа в руке острогу, внук сидел у заднего борта, управляя веслом. Лодка плыла послушно по течению.

За одним из нависших кустов дед сделал резкое движение острогой вниз, затем, плавно подняв, стряхнул в лодку большую рыбину. Добыча на дне лодки стала биться, высоко подпрыгивая. Андрей, испугавшись, что она может выпасть за борт, встал с места. Дед, оглянувшись, приказал:

– Сидеть! Никуда она не денется. Можем сами оказаться в воде.

Так они плыли по речке, тихо, спокойно, переговариваясь короткими фразами, понимая друг друга с полуслова. Андрею хотелось постоять на месте деда, самому выловить несколько штук таких серебристых экземпляров. Но лодка была очень неустойчива, и дед не разрешил.

– У бога дней много, успеешь ещё, научишься. Поди, на такой лодке впервые сидишь?

– Да нет, я с братьями в обычной колоде, из которой скотину кормят, плавал. Конечно, кувыркались в воду, – признался внук.

– Вот, стоит красавица. Видишь?

На дне, рядом с корягой-деревом стояла большая щука, которую трудно заметить при мерцающем свете горящих дров. Присмотревшись внимательно, Андрей разглядел шевелившиеся плавники. Дед, умело направив острогу, тут же вынул щуку и стряхнул внуку под ноги.

– Что ж, Андрюша, пожалуй, хватит, – глядя на улов, сказал дед.

Причалив к берегу, вытащили лодку на сушу. Забрав улов, рыбаки направились домой. Брезжил рассвет. Пока шли, стало светло. И вот уже солнечные лучи бьют в глаза. Рыбаки вошли в хутор. Дед постучал в окно первого дома слева. Из дома показалась женщина крупного телосложения.

– Вот что, Полина, во-первых, здравствуй, а во-вторых, возьми-ка вот эту щуку. Вроде сегодня парни именинники, пирог загнёшь. Да и поздравь от нас.

– Ой, спасибо, дедуль. Как они обрадуются! А это никак Андрей, когда прибыл? Ой, молодец, к дедуле в гости. Как родители, здоровы? – гладила она племянника по волосам, прижав к груди.

– Так мы пойдём, Полина? – улыбнулся дед, не сводя взгляда с жены старшего сына, не вернувшегося с войны.

– Идите, конечно, спасибо, дедуля. И тебе спасибо, Андрюша, приходи.

– Вот ведь, с шестерыми осталась. Все вы – мои внучата, – задумчиво произнёс дед. И тут же оживился. – И Тоне надо дать рыбки.

Подойдя к дому, встал на завалинку и постучал в окно.

– Антонина, где ты там? Открой окно.

– Я здесь, во дворе, корову доила. Чего тебе, тятенька?

– Возьми рыбки. У тебя годины, завтра будет три года, как не стало твоего мужа Паши. Возьми, дочь, с детишками помянете.

Взяв двух голавлей за жабры, протянул дочери. Та, приняв рыбин в подол клеёнчатого фартука, промолвила:

– Ох, тятенька, какая у тебя память! Всё-то ты помнишь, обо всех беспокоишься, спасибо тебе. Дай бог здоровья. Заходите в дом.

– Да нет, мы, пожалуй, пойдём. Спасибо, дочь, завтра подойдём.

– Это, никак, Андрей, впопыхах-то и не разглядела. Когда прибыл, все ли живы, здоровы? – поцеловав в щеку племянника, прижала к себе свободной рукой. – Вырос-то как, совсем большой стал. И ты приходи.

– Спасибо, тётя Тоня, обязательно зайду, а дома всё в порядке.

Бабушка встретила их упрёками:

– Это столько времени шли? Я же, когда заметила вас в начале улицы, накрыла стол. Суп горячий был, и самовар остыл. Где же вы задержались, дорогие мои? Мойте руки, да за стол.

– Мы, Катенька, гостинец занесли Полине, знаешь, твоим внукам сегодня исполняется по двенадцать лет. Зашли к Тоне, у неё по Павлу, зятю нашему, завтра годины. Ты что, забыла? – Григорий Автономович удивлённо посмотрел на жену.

– И правда, выскочило из головы. О, Господи, прости меня, грешную, – зашептала себе под нос, отрезая ломти хлеба от каравая.

После завтрака дедушка распорядился:

– Ты, Андрюша, ложись на эту кровать, а я пойду в мастерскую, там прохладнее, ни комаров, ни этих назойливых мух.

Андрей, коснувшись подушки, моментально провалился в глубокий сон. Прошло какое-то время, гость почувствовал, что ему прищемило нос, не хватает воздуха, дышать становится всё труднее. Открыв глаза, он увидел склонившихся над ним двоюродных братьев, сыновей тёти Поли, Геннадия и Женю Шабалиных.

– Вставай, чего развалился как дед?

Геннадий попытался стащить Андрея с кровати, но тот не поддался. Ещё до конца не проснувшийся, сел и попытался объясниться.

– Ладно, ладно, нечего болтать. Не спал он ночь. Подумаешь, и мы, бывает, ловим рыбку, однако днями не спим, не валяемся в постели, – возмущался с улыбкой Геннадий. – Ну что, проснулся, мёду хочешь?

Тут же из-под кровати выдвинул деревянную кадушку. Открыв её, братья Шабалины взяли ложки и стали есть мёд. Похлебав, положили ложки на стол, накрыли кадушку кое-как, сунули её на место.

Облизав губы, Геннадий продолжил:

– Так как, с нами пойдёшь или валяться будешь?

– Да, пожалуй, поваляюсь, я позже к вам подойду.

Братья весело исчезли. Андрея поразил поступок братьев, ему было стыдно за них. Бабушка сразу заметит, и что подумает? Сказать, что ребята были, – значит, заложить их. Промолчать – подумают на него. Приехал, пакостник несчастный. Мог бы и попросить, разве пожалела бы бабушка? Такие мысли одолевали Андрея, сон исчез.

– Ребята были? – вдруг донёсся бабушкин голос.

Андрей и не слышал, когда она вошла.

– То-то я гляжу, ложки валяются. И опять, как всегда, шарились.

Взяв со стола ложки, стала мыть.

– И ты ел?

– Нет, бабушка. Мы к этому не приучены, чтоб вот так, да у родной бабушки? Нас бы родители крепко наказали, – возмущался внук.

– И Казаковы не такие, а эти, сорванцы, придут, так за ними глаз да глазоньки нужны. Бойкие ребята, росли без отца, где-то не доглядели, – рассуждала бабушка, присев на лавку, рядом с внуком. – Хотя есть в кого. Полина сама ведь ой какая шустрая. Пятерых сыновей да дочь в войну воспитывай-ка. А сама день и ночь на работе. Ой, да что уж тут говорить, – сокрушалась она.

Так Андрей провёл несколько дней у дедов. Ходил к Шабалиным, к Казаковым. Вечерами разговаривал с тётей Катей, это младшая сестра матери, она жила с дедами. В детстве Катя, напуганная гусем, осталась инвалидом, но без дела не сидела, пасла в деревне скот. Она, всегда улыбающаяся, жизнерадостная, не знавшая печалей, охотно рассказывала про свои дела, о прошлом и будущем. Андрей относился к ней с уважением и называл тётей Катей.