Заказное письмо

Автор: Равиля РЕШЕТНИКОВА.

Продолжение. Начало  в №44 от 12.06.2026 г.

Дед Семён достал из шифоньера штаны и рубашку для Сергея, а его мокрые одежды развесил на верёвке, протянутой за печью. Накормив гостя картошкой с мясом из чугунка, он поставил на плиту чайник. Достал из шкафчика мятные пряники в бумажном кулёчке, так и положил их на стол.

– Будем чай пить с пряниками, – прогудел он. – А ты расскажи, кто ты, как живёшь. Удивительно ведь, такой молодой, а почтальон, это уж редкость теперь, я думаю.

Сергей смутился. Странно было, ни с того ни с сего рассказывать свою жизнь почти незнакомому человеку. Дед не торопил его. Не спеша наливал кипяток в закопчённый металлический чайник, куда перед этим бросил пригоршню трав из металлической банки с вмятым боком. Накрыл чайник небольшим кухонным полотенцем, подождал немного. Потом стал неспешно разливать чай по высоким кружкам.

– Молока уж нет, не обессудь, – повёл широкой ладонью, будто извиняясь. – Зато сахар есть, да пряники сладкие, свежие ещё, мягкие, бери.

И как-то он всё это делал обстоятельно и хорошо, и говорил так по-доброму, будто родной дед внуку. И может, сказалось то, что Сергей был очень уставший после долгой дороги и здесь, в доме этого тёплого человека, сумел расслабиться, а может, ему и надо было выговориться, и он стал говорить.

Он рассказал, что живут они вдвоём с сестрёнкой Танюшкой, она хорошая и умница, что раньше они втроём жили, с мамой, отца уж давно нет. Но мама в поле спину повредила, косилка на неё наехала. Мама выкарабкалась, да работать уже не смогла, только ходила кое-как по дому, скрюченная, не могла разогнуть спину. Сергею тогда шестнадцать лет было. Тяжко было, пенсия по инвалидности небольшая. Потом мама упала, во дворе, инсульт случился, она слегла и уже говорить не могла. А раньше-то она и певунья была, и такая весёлая, улыбчивая, добрая очень была. И была она лежачая почти четыре года. Вот тогда Сергей и пошёл в почтальоны. Школу пришлось бросить. Он с утра развозил почту, потом бежал маму кормить, по хозяйству дела разные делать, скотину уж не держали, куры только. Потом опять ехал на своём велосипеде развозить корреспонденцию. Потому и пошёл в почтальоны, что можно в течение дня дома бывать, за мамой ухаживать. Соседи в чём-то помогали, хоть у них тоже своих много дел. Соседка тётя Варя очень помогала, обед приготовит, и им принесёт, или у себя накормит, корову подоит – молоко занесёт. Маму в бане купала, куда её Сергей отвозил на тележке, сам приспособил, чтобы маму перевозить. Танюшка тоже старалась, в огороде там полоть, дома прибираться – это всё на ней.

– И, знаете, иногда меня такая злость брала – ну за что мне это?! Пацаны по улицам гуляют, живут в своё удовольствие, а мне вот это!.. Убегу на речку, брошусь в воду, поплаваю, а вода у нас в реке холодная!.. Бегу домой, стыдно уже за те мысли, ругаю себя… И до сих пор стыжусь…

Он закрыл лицо руками и продолжал говорить. Плечи его дрожали.

– А когда мамы не стало, год назад, в доме так пусто стало, так тихо. И я всё думаю, ведь ей тоже тяжело было, ведь отмучилась она, ведь правда, отмучилась?.. – он отнял руки от мокрого лица и смотрел страдальчески на деда, ища понимания, поддержки своим тяжким мыслям.

– Конечно, отмучилась. И ты ни в чём тут не виноват. А что мысли приходили всякие… Так ведь живой человек. А делал-то ты всё правильно, всё что мог. А может, и больше.

Оба замолчали.

– А почему вы отправили письмо самому себе, – словно очнувшись от воспоминаний и возвращаясь в сегодняшний день, спросил Сергей, – и почему из Алтайского края? И заказное?

– Я там раньше жил и работал. Много лет назад. Много у меня было вопросов к судьбе. Не знал, где ответы искать. Но по родному дому, здесь, в Ванино, скучал, видимо. Вот и написал это письмо, отправил на этот адрес. И его, может, привозили сюда, да меня здесь не было. Его обратно отправляли, наверно, а меня в том городке уже не было. Помотало меня по свету… А письмо моё – где-то оно завалялось, наверно. Удивительно, что его не выбросили, и всё же нашло оно меня, через столько лет.

Он помолчал.

– Да вот видишь, не зря отправил, значит. Ведь оно тебя ко мне привело, – дед Семён положил большие руки на стол. – А ты, Серёжа, в детстве кем мечтал стать?

Вопрос был неожиданным для Сергея. Он выпрямил спину и, почти не задумываясь, выдохнул:

– Трактористом. Как мой друг Колька Борисов.

– Не артистом, не блогером, а трактористом?

– Да нет, какой я артист, какой блогер, – тряхнул головой Сергей. – Я и сейчас хочу им стать. Трактористом.

– Тяжёлая работа. А ты сможешь?

– Смогу! Я хоть и худой, но жилистый. Мама так всегда говорила.

– Ну, и что же, когда планируешь пойти учиться?

– Пока не знаю, – произнёс парень. – Надо сначала Танюшку выучить, она умница, ей надо после школы в вуз поступать, ну или в колледж. Надо деньги заработать. Я откладываю, сколько могу, но пока не очень получается. Самому мне надо корочку получить… Ну, что, пора мне ехать, Семён Степанович, спасибо вам за тепло, за чай, за пряники…

– Да нет, Серёжа, ты уж на ночь глядя не выезжай. Через лес-то особенно опасно. Переночуешь, а с утра пораньше поедешь. Места много, вон в комнате тебе кровать, а я тут привык, на кухне, ты меня не стеснишь. Связи в деревне нет. Но если поднимешься повыше в гору, может, сможешь позвонить или сообщение отправить.

Сергей пошёл в гору, и, действительно, связь там была. Отправил смс-ку сестрёнке. Она прислала ответ. Когда вернулся, дед сидел во дворе на скамейке под дубом. Сергей присел рядом. Вдыхая вечерний воздух, он ощутил тишину в себе и удивительное спокойствие. И в то же время какое-то внутреннее движение, как будто сейчас взмахни руками – и полетишь. Оба молчали, наслаждаясь моментом.

– Пойдём, рано вставать, – поднялся дед.

Войдя в дом, он остановился посреди кухни, большой, грузный, и приглушённым голосом произнёс:

- Серёжа, у каждого в жизни бывают непростые моменты. В такие моменты хорошо, если кто-то рядом окажется, поможет. И у меня такое было. Тогда мне тоже сумел помочь один человек. Теперь и я хочу поддержать тебя. Я тебе дам денег, думаю, их вам с сестрёнкой хватит на то время, пока ты будешь учиться на курсах или в колледже, чтобы получить права на тракториста. Надо осуществлять свою мечту. Не волнуйся, даю в долг, но сроков не обозначаю, процентов не назначу и расписки не возьму. Отдашь, когда заработаешь. Через десять лет, через двадцать – когда сможешь. Не отказывайся, я от всего сердца. К тому же, я отдаю не все свои сбережения, мне есть на что жить, не волнуйся, – он протянул ему толстый пакет.

– Но Вы меня совсем не знаете… – растерянно произнёс парень. – А как же… а если… если я не успею…

– Если не успеешь вернуть, а я умру? – улыбнулся дед. – Тогда ты когда-нибудь тоже поможешь какому-то хорошему человеку или семье. Моих наследников искать не надо, чтобы им вернуть деньги, мои дети и внуки зарабатывают сами, обеспечены, ещё и мне присылают, так что не волнуйся. Договорились? – он крепко пожал руку парня. 

– А если захочешь приехать вдруг, на чай с пряниками – милости прошу!

– Спасибо Вам! Я обязательно всё верну! Я всё понял, не сомневайтесь. И выучусь обязательно. Спасибо Вам, Семён Степанович, не знаю, как Вас и благодарить!..

Сергей почти не спал в эту ночь, ворочался, часто вставал, подходил к окну или выходил во двор, долго стоял, глядя в большое звёздное небо. Ему казалось, и звёзды глядят на него ободряюще, словно говорят: «Держись, парень! Впереди у тебя большая хорошая жизнь!»

А утром, перед тем как попрощаться и сесть на велосипед, он спросил деда, который вышел провожать его:

– А что же, распечатали Вы письмо, которое я Вам привёз?

– Нет. Все свои вопросы, что в нём написал, я, в общем-то, помню. Но теперь и ответы на них уже знаю. Сама жизнь подсказала. Но я рад, что ты нашёл его и привёз ко мне. Через это письмо я будто встретился с самим собой, прежним. Давай, езжай, почтальон. Удачи тебе и сестрёнке твоей.

Он хлопнул парня по плечу, и стоял на дороге, глядя вслед отъезжавшему велосипеду, пока парень с почтовой сумкой за спиной не превратился в маленькую точку и не слился с дорогой.